Наследник судьбы
Шрифт:
– Я могу вооружить тысяч сто, – не задумываясь, ответил Торвард. – Но я их не унесу. Реально мне сейчас нужно хотя бы тысячу. Но, дорогой Лука, – что будет платой?
– Ну, во-первых, многие наверняка захотят остаться под вашей рукой. Во-вторых, сам Сапха мне многим обязан. А плата для остальных – женщины, конечно. Так или иначе, но вам придется разгромить немало поместий. Вот и считайте – сразу – гаремы можете вычесть. Поверьте, за такую плату – да еще под рукой великого воителя – они станут сражаться с кем угодно. Хоть с самим сатаной!
– И что же, этот ваш Сапха даст мне тысячу человек?
– Я полагаю, что опять-таки
Торвард снял мясо с углей и положил шампуры на большое серебряное блюдо.
– Вот приправы, прошу вас… Что ж, мне это начинает нравиться. Я посмотрю на ваши шахты.
Несмотря на его приличные размеры и довольно мощные моторы, коптер трясло так, словно он мчался по булыжной мостовой. «Валькирия» ушла ранним утром, а вместе с нею ушли и комфортабельные имперские катера; содрогаясь в мягком кресле, Торвард с тоской вспоминал их ровный и почти бесшумный ход.
Весь предыдущий вечер им с Ровольтом пришлось заниматься перетасовкой экипажей, формируя команду для «Слая» – так назывался ортианский крейсер, – и попытками залатать возникшие в боевых расписаниях дыры. Командование новым кораблем принял Гордон Марри, бывший пилот Борзенца, тот самый специалист по технике гуманоидных рас. В штурманской рубке временно воцарился Кейнкросс – бортовой «мозг» крейсера отличался хитрой, капризной схематикой ввода, и Торвард не решился вылететь без опытного специалиста.
На «Слае» пока расположился и он сам. Энджи долго бродила по кривым тесным коридорам крейсера, привыкая к движущемуся перед ней зеленому свету, – корабль казался ей мертвым и холодным, за каждым поворотом, в каждом круглом лифте ей чудились тени прежних астронавтов, хозяев старинного монстра. Для управления кораблем понадобилось около ста человек – орты, в отличие от имперских инженеров, не страдали недоверием к электронике и автоматике, и многолюдные экипажи их кораблям не требовались. С тяжкими охами и вздохами Торвард выделил сорок пять офицеров и унтеров. Их ждала нелегкая работа – в кратчайший срок освоить боевые и ходовые посты незнакомого и – мало того! – чужого звездолета. Королева, впрочем, это не смущало: он хорошо знал возможности своих людей. Месяцы скитаний и сражений закалили его экипажи до твердости алмаза – любое, даже самое странное и немыслимое распоряжение выполнялось с четкостью хорошо отрегулированного механизма. Ровольт считал, что их люди уже близки к достижению имперских стандартов подготовки: и дело тут было вовсе не в чьей-нибудь гениальности, нет – все решал дух, а он на кораблях лорда Торварда был куда свежее, чем во флотских подразделениях ОМ или Авроры. Дерьмом здесь не пахло, и люди, отверженные и отброшенные прежней родиной, с радостью шли за своим командиром – за человеком, подарившим им надежду. Они прекрасно знали, что стоят против всего мира, но их это не пугало. Ряд громких, молниеносных побед, богатая добыча и зарождающаяся слава сделали их другими. Задорными, весело-яростными, уверенными в себе.
Им очень нужна была новая победа – та, решающая, которая сделает их свободными лордами нового свободного мира. Они готовы были сражаться – но их вожак, не желая ненужных смертей, терзался сомнениями. Теперь решение было принято, «Валькирия» ушла на базу за добавочными катерами и танками. Торвард мучительно прокручивал в уме план грядущей атаки – и поглядывал на князя Сапху.
Высокий,
Сапха показался Торварду серьезным человеком – хотя уж больно мрачным огнем пылали его темные глаза. Королев был готов поклясться, что в душе узколицего князя бушуют яростные смерчи страстей – страстей, постороннему неведомых и поэтому непонятных. Королев не собирался заглядывать в душу почтеннейшего владетеля. «Взрослые игры больших взрослых дядек». И все. Суммы со многими и многими нулями ставили эмоции вне закона. «Впрочем, – думал Торвард, – Лука-то не дурак. Не дурак наш «папа», ой не дурак…»
Коптер начал проваливаться вниз. Торвард глянул в прямоугольный иллюминатор и расслабленно вздохнул. Под коротким крылом проносилась сероватая чехарда приплюснутых сопок, на горизонте уже виднелись решетчатые стрелы строящихся башен… Они прибыли.
Машина опустилась на неровную грунтовую площадку, порядком изуродованную широкими лапами грузовых антигравов. Осенние дожди здесь не были редкостью, и выровнять аэродром, конечно же, не успели, а возводить стационарную пятку Лука отчего-то не спешил. Хозяина и гостей встречали пыльные и взмыленные подрядчики: двое средних лет мужичков в комбинезонах с охранными эмиттерами на поясах. Чертовы звери, по-видимому, шалили здесь от души.
– Прошу, господа, – Кириакис широко взмахнул рукой и склонил голову в корректном поклоне, – это комплекс-первый.
Гости – пара орегонских банкиров, невозмутимый господин Лехто и довольно странный тип с манерами мелкого уркагана, представленный Торварду как «финансовый консультант», словно по команде извлекли из карманов сигары и принялись пускать дым: вид у них при этом был страшно деловой.
– И это м-мэ… практически законченные конструкции? – поинтересовался один из финансистов.
– Безусловно, – Кириакис расплылся в любезнейшей улыбке. – Добыча начнется буквально через пару недель. График, джентльмены, график…
– М-гхм… да, – изрек банкир, рассматривая серо-желтую, размытую дождями строительную площадку, по которой суетливо елозили десятки строительных роботов. Укрытые в стеклянных башенках операторы деловито орудовали манипуляторами, управляя всей этой оравой громадных металлопластиковых муравьев.
– Пройдемте в контору, господа, – предложил Лука, – оттуда нам будет лучше видно.
Контора, то бишь тщательно очищенный от вездесущей степной пыли тесный кабинетик, располагалась на макушке главной башни. Открытый всем ветрам подъемник вознес компанию на тридцатиметровую высоту – отсюда, из свистяще-продуваемой выси, действительно было видно все.
На двух сдвинутых письменных столах гостей ждала скромная походно-полевая закуска. Спиртного – видимо, из-за присутствия князя – не было, пришлось удовольствоваться дурно сваренным кофе. Отобедав, дотошные господа выразили желание побродить по площадке, причем без хозяина. Лука, конечно же, был готов и к этому. Гостей увели прорабы, и они остались в прозрачном кабинетике втроем.