Наследник судьбы
Шрифт:
Би-ип, дзинь.
– Милорд, у нас тут справа по курсу какая-то хреновина болтается – радарщики стали гонять внеплановые тесты, и вот…
– Что значит «хреновина»?
– Я не знаю, милорд, – Брентен смущенно шмыгнул носом, помялся:
– По-моему, это что-то нечеловеческое и давно мертвое.
Торвард бросил карты на стол.
– Считайте, что я проиграл. Идемте глянем, что там такое.
Вольф и Ровольт поднялись из кресел. Главный инженер подхватил со столика свой стакан виски и мрачно улыбнулся:
– Мне уже приходилось встречать летающие могилы. Ничего веселого,
Королев кивнул. Дверь командирской рубки ушла вниз, в темной пещерке вспыхнул свет. Сев в кресло, Торвард переключил режим освещения на боевой, оставив лишь зловещее темно-красное свечение козырьков, и потянулся к сенсорам обзора.
Экраны загорелись призрачной голубизной бездны: «Валькирия» медленно продвигалась в планетарной системе Грэхема, готовясь к заходу на финиш. В нижней части центрального экрана равнодушным фиолетовым глазом висела шестая планета, огромный мертвый гигант с мощнейшим гравитационным полем, в обход которого и шел линкор.
Рука Торварда скользнула по пульту – картинка поехала влево, и из светящейся пустоты на экран выползло странное лаково-алое сооружение, напоминающее гигантский гриб с неприятной бахромой вокруг конической шляпки.
– Гм, – стоявший за спиной командира Ровольт наклонился к пульту, бегло набрал команду, – дистанция три миллиона. Очень интересно, а почему мы не заметили его раньше?
– Радарщики перегрузили автоматику своими тестами, – пробурчал в ответ Ровольт, – так и до беды недалеко…
– Ну, если б он висел прямо на оси, то сканеры подняли бы тревогу в любом случае, – возразил Торвард. – Интересно, а что же это такое?..
– Никогда не видел ничего похожего, – Ровольт пожевал губами и снова склонился над пультом, выдвигая панель главного «мозга», – может, у нас есть какая-то информация? Сейчас посмотрим.
– Брентен прав, это что-то не наше, – нахмурился Вольф.
– Это и так видно…
По дисплею пробежал ряд цифр. Экранчик на секунду померк, вспыхнул снова: теперь на нем медленно крутилось компьютерное изображение загадочного объекта.
– Охранный ретранслятор дальней связи, – прочитал Ровольт появившуюся надпись. Производство – Орт… вот это да! Откуда он здесь взялся?
– Может, занесло? – предположил Торвард.
– Нет, не занесло, – главный инженер поставил на пульт свой стакан и, отодвинув плечом Ровольта, заклацал сенсорами навигационной панели, – во-первых, в окрестностях системы нет ни одного гравитационного течения, а во-вторых… – он умолк, глядя на вспомогательный дисплей, – точно!.. Смотрите – он висит на орбитальной траектории седьмой планеты, градусов на… да, на сто сорок градусов ее не догоняя. Почти напротив… Это не может быть случайностью, его кто-то весьма точно ориентировал.
– Узкофокусные антенны?
– Угу… скорее всего. Седьмая планета – здоровый кирпич, она, видимо, работала как отражатель. Хитрое решение: я слышал о нем только в теоретическом контексте. Считаю, что есть смысл познакомиться с этой хреновиной поближе.
– Хорошо, – Торвард включил аудиополе:
– Внимание! Трюмным командам подготовить к вылету инженерный катер «Л». Ходовая рубка – эволюция оси. Сверните к этой штуке и отработайте полное торможение.
Блестящий гриб сдвинулся и начал уходить из обзорного поля. Торвард машинально скорректировал визир, загнав древний автомат в рамку прицельного дальномера. Мерно затикал акустический
– Да, любопытно будет посмотреть на это старье, – заметил Вольф, прихлебывая виски, – тем более что в последней партии ты все равно проиграл…
– Это гнусная ложь, – отозвался Торвард, – у меня были вовсе не провальные карты! Я уделал бы вас, как кадетов! Как обгадившихся ка…
Экран расколола бронзово-золотая молния. Пол рубки вздрогнул в стремительной дроби коротких ударов – стакан Вольфа полетел на колени Торварду, окрашивая белые брюки ржавой пахучей кляксой; инженеру удалось вцепиться рукой в подголовник второго кресла и не свалиться – Ровольта унесло в угол рубки, его голова глухо стукнула в пружинящий пластик аппаратурной стойки. Оба они – профессионалы! – заработали стремительным механизмом, танцуя над панелями в рефлекторном порыве опытных астронавтов: Вольф взял на себя связь с несколько опешившими пилотами, командуя маневр уклонения, а Ровольт, изогнувшись в дугу, перебросил на залп главный орудийный ключ. Торвард пришел в себя парой секунд позже. Глаза еще не успели заметить тревожное мелькание индикатора готовности, а руки уже включили систему наведения главного калибра.
– Первый-третья – разрыв трубопровода! – крикнул Вольф. – Первый-пятая – сброс нулей в исполнителях элеваторов прицельных калибров, перешли на ручное! Тор, у нас в носу повреждение обшивки, потекли внешние обводы!
Гр-рр! Кончиками пальцев Торвард уловил едва заметную здесь вибрацию носа: батарея главного калибра выстрелила, «шлюпка» зловещего гриба окуталась облаком серебристого пара. И тотчас же по экранам вновь полоснуло темное золото. Вахтенные операторы были готовы: правый борт разворачивающегося линкора забился в конвульсии исступленных ударов – тр-ррах! – они, в бортах, уже успели понять, что чертов мухомор стреляет ракетами – а ракеты, даже самые быстрые, всегда можно остановить.
Указательный палец командира впечатал в панель сенсор готовности всей носовой батареи – а большой лег на моргающую клавишу спуска; левая рука закончила набор кода автозахвата, и клавиша ушла в рамку, погаснув. На экране загорелось нестерпимо белое ничто, поляризатор на долю секунды все-таки опоздал, и то, что казалось сверкающей дырой в голубоватой ткани бездны, успело вонзиться в сознание людей.
– Ох-х, черт, – выдохнул Вольф, – за что же он нас так приголубил?
– Охранный ретранслятор, – повторил Ровольт формулировку компьютера. – Это наше счастье, что ему триста с лишним лет, и мозги у него давно высохли. Будь эта зараза помоложе, нам бы здорово не повезло…
– Господи, – Торвард в полной прострации уставился на облитые виски брюки, – неужто ты сподобил меня обоссаться?
– По-моему, это моя выпивка, – нервно хохотнул инженер. – Стакан-то улетел точно тебе на ноги…
– Да? – Королев подозрительно обнюхал свои пальцы, – гм, в самом деле. Н-да, дела… так, а что там у нас в носу случилось?
– Сейчас буду выяснять, – ответил Вольф. – Пока я знаю только то, что на двух палубах мелкие неприятности. Это все в первом секторе. А вот снаружи, по-моему, дело будет повеселее – там, кажется, повреждения внешней брони. Инженер первого сектора кричал, что у них текут обводы. Я не знаю, куда они утекли, но хорошего в этом мало. Если ракеты легли кучно, то там наверняка имеются структурные разрушения.