Наследник судьбы
Шрифт:
– Ты имеешь в виду свою сучку и компанию рогатых дикарей? Да, они еще живы. Но, – и Тильс вдруг захохотал, – это ведь ненадолго, не правда ли?
Торвард вернулся за угол.
– Бородатого старика в шикарном плаще взять живым, – приказал он. – Те, кто вызовется сдирать с него шкуру, получат тройную плату – вместе с теми, кто его возьмет.
– Мы возьмем, милорд, – зловеще ощерился амбал с султаном, – и дело вовсе не в плате! Вы стоите за своих любой кровью! И теперь плата не имеет значения.
– Редко какой лорд будет стоять своей кровью, – буркнул кто-то, – и кем бы мы были, требуя платы в таком деле?
– Пошли, пошли, – заворчали легионеры – и жуткий рык вновь сотряс старый замок.
– Катера! – позвал Торвард. – Все катера, стоящие под замком! Поднимитесь на уровень последнего этажа центрального донжона, уставьтесь мордами в окна и врубите ревуны на полную мощность. Три минуты, не больше! А то мы тут охренеем.
Сперва раздался свист. Пятнадцать катеров медленно подлетели к окнам верхнего этажа, в коридорах которого еще ждали нападения последние люди лорда Тильса, и развернулись – чей-то острый нос вполз в стрельчатый проем, выломав пушкой ажурный переплет. И ударил рев, жуткий рев боевых сирен, низкий, сводящий с ума и заставляющий в панике бросать оружие и бежать куда глаза глядят. Гром стрельбы моментально утонул в гулком кошмаре ревунов – казалось, это ревут не катера, а трубы Судного Дня, и сейчас из-под старых мраморных плит начнут вставать призрачные фигуры в истлевших саванах.
Сирены еще не утихли, а по лестнице верхнего этажа уже побрели шатающиеся фигуры с зажатыми ладонями ушами. Оружия при них не было. Те, кого владетельный Тильс поставил на последнем рубеже обороны, не выдержали – Торвард прекрасно знал, что выдержать такое может лишь подготовленный человек, – как знал он и то, что его легионеров ревунами не испугаешь.
Катера отошли. Наступившая тишина показалась Торварду такой оглушительной, что до него не сразу дошло, что выстрелов в коридоре больше не слышно. Пятеро легионеров деловито опутывали тросами тех, кто спустился сверху, – удивленно хмыкнув, Торвард вышел в коридор и сразу увидел бешено брыкающегося лорда Тильса: руки его, выворачиваемые двумя дюжими мужами в рогатых шлемах, уже трещали суставами.
– Когда рвать его, милорд? – осведомился офицер с султаном на шлеме. – Сейчас или же погодя?
– Не торопись, дружище, – ухмыльнулся Торвард, – не торопись, ведь я обещал ему красивую, долгую смерть – позволь же ему насладиться ее ожиданием. Ну что, ваша милость, – затянутой в окровавленную перчатку рукой он приподнял седой подбородок владетеля, – вы все еще не желаете беседовать с мятежником?
Тильс заскрежетал зубами, и по седой бороде поползла кровавая пена.
– Что ты хочешь, тварь?
Офицер с султаном впечатал тяжелый сапог в живот лорда:
– Научись разговаривать так, как подобает!.. Хотя бы перед смертью!
– Ты украл мою женщину, – оскалился Торвард, – женщину, которую я люблю больше себя самого! Ты украл моих людей – мальчишку-пилота, который может быть воином лишь в небе, и мою свиту, клявшуюся мне в верности! Ты действовал как вероломный подонок. Клянусь, ты будешь умирать два часа – два часа, ваша милость! – если не скажешь, где ты их упрятал.
– Своей свитой ты можешь гордиться, – прохрипел Тильс, – рогатые умерли достойно, ни один из них не дался живым. Сучка твоя, видимо, доходит, потому что она тоже кинулась на моих гвардейцев. А щенок, я думаю,
– Три часа, – холодея, скрипнул сквозь зубы Торвард, – три часа, клянусь своим мечом, ты будешь умирать три часа! Погрузите его в катер, я займусь им позже.
– Подвал, – Тильс вдруг обмяк и перестал дрыгаться, – ход под стеной… там, где южные ворота.
– Дьявол, – обеспокоенно склонился над ним офицер, – милорд, по-моему, эта тварь сдохла! Ч-черт, у него нет пульса! Что вы стоите, достаньте свои аптечки скорее!
– В катер его, в катер! – крикнул Торвард. – Остальные – за мной!
Они сбежали вниз – два десятка человек, шумно дыша, набились в десантный дек танка, и Торвард, не тратя времени на разворот, вбил реверс и вылетел из башни задним ходом. Южные ворота, твердил он, южные ворота. Закоулки дворов были забиты поднятыми по общей тревоге людьми, и сейчас они проворно уворачивались от летящей напролом черной машины. «ТТТ», оглашая ночь гулким рыком двигателей, несся через низкие каменные заборчики, его острый бронированный нос ломал ветхую кладку хозяйственных построек, и остановить его не могло ничто.
Массивные металлические ворота были выбиты чьими-то пушками. Торвард ударил по тормозам, левая рука переложила реверс, и танк, швыряя из-под гусениц каменную крошку, встал под самой стеной.
– Скорее, скорее! – Он вылетел наружу, перестраивая на ходу прибор наблюдения, и побежал вдоль древней, обросшей мхом стены. Ход они нашли почти сразу: узкая, малозаметная дверка уходила прямо в толщу фундамента. На выбивание времени не тратили, залп четырех стволов превратил ее в пепел.
Он пошел первым. Легионеры, не пожелавшие надеть напичканные электроникой шлемы, двигались следом, присвечивая себе фонариками. Склизкая каменная кишка полого уходила вниз, и Торвард отчего-то вспомнил подземный лабиринт на Кассандане. Да, дедуля знал, чему учить…
Коридор закончился еще одной дверью – как ни странно, гостеприимно распахнутой, – а дальше вниз вели влажные каменные ступени. Ребристые подошвы рейнджерских сапог цепко держали его, и Торвард почти бежал, оторвавшись от своих воинов. Он опомнился только тогда, когда за его спиной что-то мягко ухнуло: оглянувшись, он успел заметить, как смыкается раздвижной сегмент каменной стены. Легионеры бешено заколотили в возникшую преграду, кто-то начал стрелять, но стена была каменной только внешне! Проклятая дверь была сделана из какого-то необычайно прочного сплава, и десантные «хенклиры» не брали ее даже в упор.
– Это дело минут, – пробормотал Королев, – сейчас подтянут стационар, и все будет в порядке… но время!
Впереди поблескивал свет. Перехватив поудобнее заряженный «нокк», Торвард побежал по широкому и вполне сухому коридору. Где-то работали вентиляторы, он ощущал их тягу кожей незащищенной шеи.
Свет горел над обычной деревянной дверью, которая к тому же была приоткрыта. Палец лежал на спусковом крючке, и нога Королева с грохотом вбила ее внутрь. Вбежав в ярко освещенное помещение, он на секунду растерялся. Стены комнаты были облицованы белой плиткой, под потолком ослепительно сияли ксеноном мощные прожекторы. Два стола: на одном лежала прикрытая белой тканью Энджи, а над другим склонился бритоголовый человек в белом комбинезоне.