Наследник Рода
Шрифт:
Часть 2
Отступник
11
– Прекрасно!
Веронике нравилось то, что она сотворила. Не было ни доли сомнения, ни малейшего желания изменить хоть одну деталь: все так, как должно быть –идеально!
Ее гений раскрыт в полном объеме. Творческая идея, прошедшая трансформацию от карандашного штриха на бумаге до компьютерного проекта, приобрела
– Вы превзошли себя! – произнес Марат, прислушиваясь к собственной интонации. – Даже не думал, что мой дом может превратиться в шедевр.
Она натянуто улыбнулась. Лицемерная реплика заказчика подпортила настроение, кольнула холодом в области груди: что он понимает в искусстве?! Только цену… возможно, еще статус – остальное ему недоступно. Лестные слова казались пустыми и никчемными, сродни похвале глухого, отпущенной автору музыки после концерта.
– Спасибо, Марат, – протокольно, с подтекстом ответила Вероника. – Рада, что смогла удовлетворить ваш вкус.
Хозяин дома самодовольно кивнул.
– Да, действительно смогли.
Пустынина посуровела… Отвернулась.
С того неприятного, но судьбоносного вечера прошел месяц. Все это время она, не покладая рук, работала над заказом. Марат не донимал визитами и звонками – лишь изредка ненавязчиво интересовался. Это радовало.
Времени на личную жизнь совершенно не было. Вероника прекрасно помнила, кто стоит за Купцовым, и что сулит безупречно выполненная работа; да и гнусные воспоминания о вечере в отеле «Гранд» вовсе не прибавляли желания встречаться с молодым бизнесменом.
Как это вообще с ней случилось? Никогда… никогда она не позволяла себе подобного. Репутация, достоинство, самоуважение… Куда все это делось в тот вечер? Невероятно! Хорошо, что не дошло до секса, а ведь она была готова и к этому; но провидение не допустило – хвала провидению!
Вероника старалась забыть тот день, который начался черти как и так же закончился.
Весь месяц она трудилась, как одержимая, устремив мысли и усилия только в одном направлении, тем самым лишив прошлое возможности хозяйничать в своей голове. Но человек – не машина, и время от времени несговорчивая совесть изыскивала момент для болезненного укора.
Сегодняшняя встреча с Маратом – неизбежность… Неизбежность мучительная и желанная одновременно. Завершение работы – билет в светлое будущее… Поменять бы кассира, который протягивает пропуск в рай, но можно все испортить. Она старалась держать с Маратом дистанцию, побаиваясь перспективы нарваться на неприятный намек, повод для которого самолично предоставила тридцать дней назад. Это злило, это заставляло нервничать и защищаться от собственных – возможно, и необоснованных – опасений.
– Вероника, – Марат повернулся и заставил ее вздрогнуть. – Вы действительно лучшая…
Пустынина нервно улыбнулась и обняла руками плечи, будто на улице было прохладно; если пауза затянется, то она,
Марат отчего-то грустно вздохнул и продолжил:
– Я не художник – мой разум больше любит цифры и логику… Но то, что вы сделали, да еще в невероятный срок… Это… одним словом, гениально. Даже такой истукан, как я, понимает: красиво, изящно, тонко и… Вы отдали частичку своей души… Я благодарен.
Внутренняя дрожь унималась с каждым следующим словом. Пустынина могла ожидать чего угодно, но такого… Так просто и так глубоко – поэт?!
Она посмотрела ему в лицо – уже без опаски и смущения.
– Вы правда так считаете?
Марат кивнул.
– Вы удивительная. Мне так жаль, что я не сумею отблагодарить вас подобающим образом, ведь есть вещи, которые сложно оценить деньгами. Но… я постараюсь, – и он посмотрел на дом так, будто любовался полотном Леонардо да Винчи.
Вероника невольно устремила взор на свое творение вслед за Купцовым – стало не по себе… Опять это дрянное чувство неловкости: как ему это удается?
На миг показалось, что Марат переоценивает ее скромный труд. Оказывается, он не такой уж истукан и невежда… Зря она так переживала перед встречей.
Если бы совесть была материальна, то Пустынина совершенно точно показала бы язык дрянной девчонке в отместку за причиненный дискомфорт. Вдруг захотелось взять Марата под руку и устроить экскурсию по его жилищу, раскрывая тайны дизайнерского мастерства. Руки отпустили собственные плечи, и она почти прикоснулась к его руке…
– Вероника!
– Да? – потянувшиеся к Купцову пальцы непроизвольно сжались в кулак, как испуганный еж.
– К сожалению, я очень тороплюсь… Мне действительно жаль, но… сами понимаете, работа, дела…
– Да, конечно… понимаю, – голос подрагивал, а рука, сжатая в кулачок, попыталась отыскать карман, чтобы спрятаться окончательно.
Марат посмотрел на часы, недовольно сморщился…
– Могу ли я в будущем рассчитывать на встречу – дружескую? Если вы, конечно, не против…
Она кивнула почти мгновенно, будто шея самостоятельно дала унизительно-торопливое согласие, не дожидаясь решения головы.
Марат коснулся ее плеча – тепло и мягко.
– Генри видел вашу работу. Он восхищен.
Глаза Вероники заблестели. Легкие расширились в готовности к длинному ответу на долгожданное известие, но раскрасневшиеся щечки лишь смешно раздулись, не выпуская наружу воздух вместе с восторженными словами: первая мысль не всегда самая правильная, а искренность может все испортить.
– Понимаю… – он помог в неловкой ситуации. – Ни к чему отвечать. Я хорошо знаю Генри: он ничего просто так не делает. Наберитесь терпения и ждите, – Марат загадочно улыбнулся. – Возможно, очень скоро ваша жизнь изменится, и уверяю, вам понравятся перемены. Но только не стоит за это кому-то говорить спасибо. Благодарите себя, свой талант, усердие, желание быть лучшей… Ну и… родителей, которые подарили вам шанс…