Наследник пиратов

Жили-были когда-то на белом свете муж и жена Харви и Сарви Рунтер-Тун-Туны. Харви

был высоким и худощавым, Сарви — низенькой и пухленькой.

У обоих супругов были глаза-бусинки, курносые носы и длинные волосы, заплетенные в косички и спрятанные под смешные трехконечные шапки.

Харви и Сарви очень любили друг друга.

И хотя судьба не послала им детей, они были счастливы, крепки духом, пасли своих северных оленей и считали себя самыми разудачливыми на земле.

Они жил и в небольшой хижине посреди ледяных лесов Морозного Севера, в тех краях, где всегда короткое лето, а зима длинная-предлинная.

Все лето Харви и Сарви пасли оленей, а с наступлением холодов возвращались домой.

Долгими зимними вечерами под желтой луной они варили сыр из оленьего молока — самый вкусный сыр на всем Морозном Севере. Люди со всех концов света стекались к ним, только чтобы попробовать сливочно-молочный кусочек оленьего моцареллы или горгонзолы.

А знаменитый сыр бри-красный нос, названный в честь оленя Рудольфа, [1] однажды был подан на стол самой королевы Риты во время роскошного обеда на борту парохода «Гармония».

Если бы Харви и Сарви захотели, они бы могли продать весь сыр из оленьего молока, да за огромные деньги, но они всегда оставляли чуток, и на то были веские причины. Хотя Рунтер-Тун-Туны и были самыми знаменитыми сыроделами Морозного Севера, они помнили, где живут, и чтили традиции своего сурового края.

Именно поэтому супруги неизменно брали по кусочку каждого сорта сыра и перед сном оставляли их у порога лачуги. Это был их скромный дар Снежным Великанам из ледяных лесов. Харви и Сарви никогда не встречались с этими чудищами, но точно знали, что они существуют, потому что своими глазами видели на снегу следы их гигантских лап. Каждый след был размером с ведро и заканчивался отпечатками трех огромных пальцев. И конечно, каждый в их северном краю знал, что злить таких страшных великанов не стоит. Когда Харви и Сарви поутру выглядывали из лачуги, сыра уже не было в помине, а на снегу виднелись отпечатки тяжелых лап.

Иногда Снежные Великаны оставляли оленеводам ответные подарки: заиндевелую веточку или обледенелую шишку. Где-то в холодной лесной чаще выли на луну голодные волки и рычали белые медведи, но Харви и Сарви знали, уж они-то под надежной защитой.

Супруги верили, что помимо шишек и веточек могущественные друзья приносят им удачу. Но одной зимней ночью Снежные Великаны принесли к порогу лачуги кое-что необычное. Когда поутру Сарви распахнула дверь и посмотрела себе под ноги, то вместо традиционной шишечки увидела на снегу сверток, из которого на нее внимательно

смотрели два синих глаза. Женщина изумленно вскрикнула, и было отчего. На снегу лежал закутанный в ковер ребенок.

Сарви опустилась на колени, подняла малыша и прижала к груди. Мальчик радостно загугукал.

— Харви! Харви! Проснись! Погляди, кого нам принесли Снежные Великаны! — закричала Сарви, бросаясь к мужу.

И хотя Рунтер-Тун-Туны были простыми пастухами, они смекнули, что если есть ребенок, то где-то должны быть и его родители. Поэтому Харви обул валенки, запряг оленя и отправился в ледяные леса.

Он ехал все утро, весь день и только с наступлением вечера нашел то, что искал.

Прямо перед ним лежали опрокинутые сани, а вокруг них виднелись следы белых медведей вперемешку с отпечатками лап Снежных Великанов. Все говорило о том, что несколько часов назад здесь произошла горячая схватка. Тут же валялись зимний мужской ботинок и дамская перчатка на меху и диковинное шелковое покрывало. Все, что осталось от родителей найденыша.

Горестно вздыхая, Харви поставил сани на полозья, запряг в них оленя и направился домой.

Грустные, очень грустные новости пришлось ему сообщить жене. И все же в глубине души Харви и Сарви были счастливы, что теперь у них есть сыночек. Да, малыш потерял родителей, но Снежные Великаны спасли его из лап белых медведей и принесли к их порогу. Рунтер-Тун-Туны были польщены, что именно им доверили воспитание мальчика.

И все же иногда добрых пастухов терзало чувство вины. Да, они очень любили малыша, воспитывали как собственного, научили пасти оленей, варить сыр и звали по имени, вышитом на ковре. Но все же, все же кое-что они не сделали.

Они не попытались разузнать о прошлом мальчика.

Харви и Сарви знали, что поступают неправильно, но они слишком боялись потерять своего названого сына. И потому, когда к ним приезжали покупатели из разных уголков света, они держали рот на замке, а если и говорили, то только о сыре, который, как всегда, пользовался большим успехом. Ну и конечно, Рунтер-Тун-Туны никогда не забывали оставить подношение для своих добрых покровителей — Снежных Великанов.

Прошли годы…

Десять с половиной лет. И вот однажды сын Харви и Сарви не пришел ужинать. Отец отправился его искать и обнаружил в глубине сарая возле старых саней со следами от медвежьих зубов на бортах. Мальчик сжимал в руках мужской ботинок и дамскую перчатку.

Тяжелый туман окутал припортовые улицы и бульвары, приглушив привычный шум города, смазав все яркие краски. В Русалочьей бухте прогудел протяжный туманный горн, а старинный Циклопов маяк целиком потонул в серой мгле.

В Нижнем городе стали закрываться лавки, расположенные вдоль бульвара Эрцгерцога Фердинанда, а из театра все того же эрцгерцога Фердинанда потянулись зрители. Концерт под названием «Федрунские забавы» только что подошел к концу.

На улицах помпезного Верхнего города было тихо, как в склепе. Величавые площади и широкие проспекты были безлюдны. Обитатели роскошных апартаментов в такую погоду предпочитали сидеть дома.

Если кто-нибудь в тот вечер решил прогуляться по площади Монморанси, то не нашел бы себе компании, на Утесовой улице тоже не было ни души. Три сотни ступеней уходящего вверх переулка Спящей Лошади пустовали.