Наследник олигарха
Шрифт:
– Как это продал?
– не понял Леклерк.
– По нашим документам эта сделка не проходит.
– Продал, - подтвердил и Гомозков.
– Он мне говорил об этом. Сказал, что компания приносит одни убытки...
– По нашим документам чистая прибыль транспортной компании за прошлый год составила полтора миллиона долларов, - осторожно заметил Иосиф Борисович.
– Возможно, - кивнул Гомозков, - но он решил ее продать. Может, он рассчитывал на большую прибыль.
– Сколько могла стоить такая компания?
– спросил Дрюмо,
– Я думаю, миллионов тридцать или тридцать пять, - сообщил Гребеник.
– У них были совсем новые автобусы. И свои филиалы в Ивано-Франковске и Днепропетровске.
– Может, даже чуть больше, - добавил Гомозков, - миллионов сорок. Так будет точнее.
– У нас нет никаких сведений о продаже компании, - признался Леклерк.
– А почему он должен был сообщать адвокатам о продаже своей компании?
– усмехнулся Гомозков.
– Это его собственность. Хочет - продает, а не хочет - оставляет у себя. Или ваши законы запрещают продавать свою компанию?
– Вы не совсем понимаете, - вежливо сказал Леклерк.
– Дело в том, что мсье Глущенко имел французское гражданство и был обязан сообщать о покупках и продажах такого рода, чтобы платить налоги. Если он получил, кроме полутора миллионов долларов прибыли, еще и сорок миллионов долларов за свою компанию, то налоговые службы нашей страны должны были узнать об этом первыми. Но у нас нет никаких сведений о продаже компании.
– Тогда не знаю, - растерялся Гомозков, - может, он хотел сообщить об этом потом. Или перевести компанию на другое имя. Он иногда так делал.
Дрюмо что-то быстро сказал Леклерку. Тот сразу спросил:
– Вы говорите об акциях металлургической компании в Нижнем Тагиле?
– Да. Он перевел их на другую компанию еще в прошлом году.
– Верно. Но мы считаем, что он не имел права на подобные действия. Нам удалось установить, что это был не перевод акций, а фактическая продажа с тем, чтобы избежать налогов. Он сначала перевел акции в некую фирму, созданную специально для отмывания денег, а затем перепродал их основному владельцу акций. Сумма сделки составляла около ста миллионов долларов, но никакие налоги уплачены не были.
«Кажется, мой родственник был законченным жуликом, - подумал Ринат.
– Хотя чего я ожидал? Нельзя сделать такие деньги за несколько лет, это всем понятно».
– Мы проведем комплексную проверку всего имущества погибшего, - сообщил Леклерк, - но в любом случае все налоги должен будет уплатить его наследник. И боюсь, что сумма долга государству будет непомерно высокой.
– Не совсем, - радостно вмешался Плавник.
– Дело в том, что это Глущенко был французским гражданином, а мсье Шарипов является российским гражданином, и мы можем применить в данном случае налогов законодательство нашей страны.
– Но он получает наследство французского гражданина, - мягко возразил Леклерк.
Российскими акциями, - еще радостнее сообщил Плавник.
–
– Согласно французскому законодательству, приоритетной является форма наследования, при которой...
– начал Леклерк.
– Подождите, - вмешался Ринат, - я уже понял, что нужно будет платить огромные налоги. Но мне кажется, это ваша забота, господа адвокаты, сделать так, чтобы я уплатил как можно меньше. Вы ведь получаете свои проценты именно за свою работу.
– Грубо, но точно, - неодобрительно заметил Плавник.
– Я хочу дать вам совет, господин Шарипов. Не нужно никогда так разговаривать со своими адвокатами. Мы ваши друзья, партнеры, если хотите. Ваши основные советчики и защитники ваших интересов. А вы считаете нас нанятыми рабочими, которые должны починить вашу покосившуюся дверь.
– Извините.
– Ничего. По существу вы правы. Наша задача защищать ваши интересы, и мы обязаны сделать все, чтобы вы как можно быстрее получили наследство вашего покойного дяди и заплатили как можно меньше налогов.
Разговор продолжался. Ринат, понявший, что допустил ошибку, огорченно замолчал и больше не вмешивался в разговор. Лишь однажды Гомозков его спросил:
– Что вы думаете делать со своими акциями, когда их получите? Будете продавать? Или работать в совете директоров? Может, назначите собственного управляющего, у вас ведь есть контрольный пакет акций?
– Не знаю, - честно ответил Ринат, - я пока ничего не знаю.
Ужин закончился в половине одиннадцатого. Ринат вышел из ресторана, чувствуя, как у него гудит голова. Оба телохранителя уже ждали его у машины.
– Мы все купили, - сообщил Николай.
– Спасибо. Извините, ребята, что заставил вас ждать.
Он не увидел удивленного лица Николая и усмехнувшегося Анзора. Ринат еще не привык к тому, что его охранники обязаны были ждать патрона, сколько бы времени они ни провели в этом ресторане.
Домой они приехали к одиннадцати. Ребята подняли пакеты наверх, убрали продукты в холодильник. Было заметно, что квартира произвела на них должное впечатление. Договорившись, что они приедут завтра к десяти, оба молодых человека незамедлительно удалились. Ринат прошелся по своей огромной квартире, подошел к окну.
«И зачем мне все это нужно?
– вдруг подумал он.
– Непонятные встречи, ненужные разговоры, никчемные акции. И ради такой жизни нужно все менять. Может, действительно продать все к чертовой матери и уехать куда-нибудь во Францию?»
Он повернулся и пошел смотреть телевизор. Настроение было испорчено окончательно. Он просидел перед экраном телевизора до трех ночи, переключаясь с канала на канал, благо здесь была установлена спутниковая антенна и можно было смотреть более двухсот каналов.