Наследник для предателя

Ривера Полина

Дина тоже того гляди заплачет… Похоже, она единственная – кому нас жалко. Остальные же – бесчувственные, подлые монстры.

– Мама, у меня не может быть детей. Смирись уже с этим. Все малыши похожи друг на друга и…

– Кирочка, сынок, сделай тест. Поверь мне… Он же… Он вылитый ты в детстве.

– Я не согласна на тест, – выдыхаю судорожно. – По закону я имею право отказаться. Насильно не посмеете.

По спине течет липкий пот. Сама не замечаю, как забиваюсь в угол. Обнимаю сына, успокаиваю его… Маленький мой… Родной… Какая же твоя

мама идиотка, что пошла к твоему папке… Дурочка наивная. Боялась же, что будут последствия.

– Тогда мы подадим в суд, – шипит она, как змея. – И добьемся права опеки над мальчиком. Это еще надо проверить, в каких он живет условиях. Правильно ли питается? И чем занимается его непутевая мамаша? Работает или…

– Нет! Вы не посмеете, вы…

Хватаю документы со стола и пулей выбегаю из кабинета. Совсем недавно мне было плохо, а теперь слабость улетучивается, сменяясь настойчивым желанием спрятаться…

Глава 5.

Глава 5.

Кирилл.

Она прижимает кричащего пацана к груди и пятится в угол. Хищница, блядь… Зыркает карими глазами, защищая свое, как может. Чего мать выдумывает? Я не могу иметь детей. Тогда не сказал ничего Вике, скрыл от нее… А потом в этом не было смысла… Когда она легла под Витьку Царева, все перестало иметь смысл…

Я все эти годы представлял, как увижу ее где-нибудь на помойке. Согласен, тупые мысли, бесчеловечные, гадкие… Но обида, впившаяся в душу, других не рождала. Хотел, чтобы ей было так же плохо, как мне. Мечтал увидеть ее и протянуть театрально: «Правильно, что мы расстались. А ты еще сомневался… Ты молодец, Кирилл Игоревич». А рядом продефилируют мои жена и дети. Обязательно в белых нарядных костюмах и начищенных ботинках.

Однако, когда Вика ко мне пришла, чувства, работающие на мои непробиваемость и бесчувственность, испарились. Злость, обида, ярость, пустота, жгучая боль – все смешалось в ядреное горючее. Вспыхнуло и тотчас исчезло, сменяясь неистовым, совершенно неожиданным восторгом.

Она пришла… Да, с просьбой… Растерянная, жалкая, уязвимая. Наверное, я должен был испытать радость от того, что у нее все плохо?

Но не испытал… Пялился на нее, пожирал эмоции, голос, взгляд… А потом мозг окончательно уснул. Наверное, просто устал, потому что я сам не понимал, что творю? Хотелось ее потрогать до ломоты в мышцах… Еще раз вдохнуть ее запах… Блядь…

Я мог бы дать ей денег просто так… Я и не такие деньги тратил на тачки и шлюх, но… Не смог этого сделать. Просто не смог… Хотелось привязать ее долгом.

– Кирилл, она убежала, – шепчет мама, что есть силы потряхивая мое плечо. – Очнись ты уже! Что делать будем? Надо срочно звонить отцу.

– Черт… Прекрати страдать всякой хуйней! Этот малыш не может быть моим. И точка!

– Заладил повторять одно и то же! И как ты разговоришь с матерью? – вопит обиженная мама. – Я

не прощу себя никогда, если мы не проверим. Ты наш единственный сын, Кир. И этот мальчик… Если он твой – это чудо… Беги за ней!

– И что? Взять за шкирку и потащить, как ты выразилась, в лабораторию? Ты с ума сошла, мама… Нельзя так с людьми.

– Кирилл прав, – раздает откуда-то сбоку голос Дины. – Надо поговорить по-хорошему… Антонина Ивановна, девочка напугана… Лишь бы глупостей не наделала.

Я цежу сквозь зубы слова прощания и выхожу на улицу. Конечно, Вики уже нет нигде. Куда она поехала? Да еще и больная? Че-ерт… Черт меня дёрнул узнать ее адрес и поехать к ней. Связываться с ней после всего, что было…

Организм блокирует на хрен мыслительные функции. Ни о чем не могу думать… Внутри какая-то смрадная гадость. Словно я в чем-то виноват… Я, а не эта предательница.

Жму на газ, воскрешая в памяти ее заплаканное лицо. Испугалась, что мальчишку отнимут. А я чего испугался, мудак? Она не явилась в мой дом утром, а я даже звонить не стал – рванул к ней, как больной ублюдок… Чего хотел? Снова услышать ее просьбы? Извинения? Или увидеть ее? Сожрать ее образ, отпечатать в душе…

Бессвязный поток мыслей прерывает входящий звонок. Отец… Блять, ну зачем мать и его вплела? Чушь же полная все это? Не может у меня быть детей, не может…

– Да, пап.

– Адрес пришли мне девчонки.

– Зачем тебе? Пугать приедешь или…

– Кто для тебя его раздобыл? Костя из службы безопасности? Или Гена из юротдела? Говори немедленно! Я все равно узнаю, Кирилл!

– Пап, вы с ума с матерью сошли?

– Кир, если этот мальчонка наш внук, то он будет одним, понимаешь? Одним-единственным. Пожалей мать, сынок. У нас же не будет другой возможности мальцов понянчить.

– Вряд ли Вика согласится пустить вас на порог, пап. После того, что мать устроила.

– Привези ее к нам тогда. По-хорошему поговорим. Найди слова, Кир.

– Постраюсь.

Я подъезжаю к ее дому в самое подходящее время. Вика выходит из подъезда, следом семенит ее мама с двумя чемоданами в руках. Паркуюсь, как попало и выбегаю им навстречу. Неподалеку стоит желтая машина такси. Сую водителю купюру и отпускаю его. Замечаю, как стремительно бледнеет лицо Вики и приоткрываются на вдохе пухлые губы. Никогда себя таким мудаком не чувствовал… Никогда… Террорист, не иначе. Похититель беспомощных женщин и детей.

Внутри какая-то черная дрянь расползается. И картинка эта гребаная отпечатывается в сердце – Вика с ребенком в руках и ее мама со старыми, потертыми чемоданами… Убегают от меня.

– Вика, постой, пожалуйста. Давай поговорим? Спокойно поговорим, – предлагаю я, смотря в ее заплаканное лицо.

– Дай мне твой номер телефона, Кирилл, – устало протягивает она. Голос хриплый, видно, что ее потряхивает. – Я переведу тебе деньги. Мне ничего не нужно от тебя и твоей семьи. Ничего. Только оставьте меня в покое.