Наследник для авторитета

Слышу, как настойчиво бьют кулаком по входной металлической двери. Прикрываю руками живот и трясусь, еле сдерживая слезы.

– Открывай, – раздается приказ с той стороны.

Я всхлипываю и поспешно закрываю рот. Ни звука не должно больше вырваться.

– Я слышу твой скулёж, – голос холодный, равнодушный.

Пробирает страх. Не за себя, нет, за ребенка, что ношу под сердцем. Мой невольный подарок судьбы.

– Убирайтесь! – кричу, а на самом деле сиплю с надрывом, будто воронье карканье вылетает

– По-хорошему открывай, эльф, – начинает раздражаться Галаев.

Человек, от которого я пряталась последние восемь месяцев. Криминального авторитета, негласного хозяина города. Отца моего малыша. Нет, нашего.

– Я вызову полицию! – кричу, а сама не верю своим словам.

Знаю, что власть ему не помеха. Его имя внушает страх и трепет. И меня лишь преподнесут ему на блюдечке, ни капли не жалея. Отдадут в жертву Зверю, что растерзает меня и не пожалеет даже сокровище под моим сердцем.

– Я считаю до пяти и вызываю своих парней, – угроза так явственно звучит в его голосе, что меня тошнит от ужаса, – дверь раскурочат, и я все равно до тебя доберусь.

– Ммм, – в этот момент пинается мой малыш, дает прямо по ребрам.

В первый раз толкается. Я так хотела почувствовать его пяточку, но не могу сейчас насладиться моментом. Сижу в коридоре и трясусь от чужого неизбежного присутствия.

– Тебе нельзя нервничать, эльфи, – неожиданно его тон смягчается.

Ребенок снова дрыгает ножкой, и я привстаю, крепко держась ладонью за стену. Настойчивые удары о железную преграду, единственную, что отделяет беспомощную меня от глаз безжалостного зверя, не останавливаются ни на минуту.

– Один, – стук прекращается.

Затем тишина, «два», «три». И я не выдерживаю, даю слабину на свой страх и риск. Знаю, что он не остановится, будет идти напролом и все равно получит своё.

– Открываю, – как ни контролирую эмоции, а голос дрожит, выдавая мое сумбурное состояние.

Звук лязга металла выключает у меня в голове тумблер «вкл-выкл». И как только я делаю заключительный поворот ключа, делаю шаг назад, в защитном жесте скрещивая руки вокруг себя. Сначала я вижу берцы, затем крепкие икры, обтянутые плотными штанами, поднимаюсь выше и утыкаюсь носом в обтянутую черной футболкой грудную клетку.

– Не знал бы обратное, мог подумать, что ты – умная девочка, – и в тоне его мне чудится издёвка.

Поднимаю очи выше и скольжу взором по мужской черной бороде. Встречаюсь взглядом с тяжелыми, мрачными глазами бандита. А там грозовое, обтянутое тучами, небо.

– Я не отдам тебе своего ребенка, – говорю Зверю со страхом, – ты достаточно поиздевался надо мной.

– Поиздевался? Так ты это называешь? Помнится, ты и сама была не против. Не ты ли кричала: «еще, еще?».

Я краснею под его цепким, непримиримым взглядом. Обхватываю ладонями чуть выпирающий животик, желая защитить ребенка от его жестокого отца. Зверя. Хищного, мрачного, властного.

– Ты поедешь со мной, – Галаев не спрашивает, не по его части это, только приказывает, как собачонке

– Нет, – выдыхаю, испуганно ища спасение, но в замкнутом пространстве от него не сбежать.

– Ты родишь мне моего наследника, хочешь ты этого или нет, – ставит окончательную точку в споре, исход которого был предрешен заранее.

За восемь месяцев до этого

– Один вечер, Эля, – сложив ладони, просительно заглядывает мне в глаза Вера.

– Нет и еще раз нет, – не собираюсь идти в очередной раз у нее на поводу и снова тащиться в эту обитель разврата.

– Армен обещал, что уладит все, как в прошлый раз не будет.

Наивности ей было не занимать. А для стриптизёрши это неприемлемая и опасная эмоция.

– Я подменила тебя, но мы договаривались, что никто меня лапать не будет, это мерзко.

Брр. До сих пор колотит от воспоминания жирных потных пальцев, сующих мне купюры в трусики.

– У меня завтра экзамен, а я совсем не готова, эльфи, – давит на жалость, но я стойко терплю, – ну, чего тебе стоит? Тебя даже учить не надо.

– У тебя есть сменщицы, вот они пусть и выходят, – дергаю плечом, сбрасывая ее руку.

Мы с Верой практически родные сестры, а такие разные внутри. И я все равно не понимаю, зачем ей работа в стриптиз-клубе. Там лишь разврат, грязные деньги и изнанка мира. Не такого я хотела, когда звала ее в школу танцев.

– Увольнялась бы ты, Вер, – пытаюсь снова воззвать к ее благоразумию.

Тщетно. Она только кривится, отвергая мои советы.

– Это самый элитный клуб города, сестреныш, там можно подцепить богатого папика, и я не уйду, пока не получу то, чего хочу. Тебе самой-то не надоело прозябать в нищете?

Поджимаю губы и качаю головой. Непрошибаемая.

– Нормально мы живем, Вер, нор-маль-но, – повторяю ей даже по слогам, может, дойдет до нее.

– Вот именно, норма-а-ально, – тянет, пародируя меня, – а я хочу шикарно, понимаешь? Не жить от зарплаты до зарплаты, не считать деньги, чтобы купить гречку, не зашивать колготки, потому что других нет. Жить я хочу, не существовать!

И такое отчаяние в ее голосе, что на секунду мне ее становится даже жалко.

– Для этого мы ведь и учимся в университете, – повторяю, как малому ребенку, – все будет, Вер, просто не сразу. Окончим ВУЗ, на работу устроимся приличную, деньги тогда пойдут.

– Подмени меня в последний раз, а? Ну, эльфи, – встряхивает меня. Все ей, как с гуся вода, – сегодня Галаев в клубе будет, если ему что не понравится, всем головы не снести, ну, эльфи, разве ты хочешь мне плохого?

Хмурюсь, не понимая, ни кто такой этот Галаев, которого все якобы боятся, ни почему я вдруг соглашаюсь.

– В последний раз, – вздыхаю, чувствуя себя тряпкой, которая отказать никому не может.

– Ура-ура, Эля, все будет тип-топ, не переживай, – хлопает в ладоши сестра и даже подпрыгивает от счастья.