Шрифт:
I
Рабочий день подошёл к концу, подошла к концу и рабочая неделя. А это значило, что ничего путного мне сегодня домой притащить не удастся. Оглядевшись по сторонам, я обнаружила всего-навсего два пирожка, оставшихся от обеда. Ну, ничего, хотя бы их возьму, всё как-то приятнее, чем приходить домой с пустыми руками.
Я сняла с себя фартук, накинула куртку и, распрощавшись с товарками, отправилась домой.
Солнышко лениво сползало к горизонту, весенний ветер путал мои волосы, а на остановке собралось целое скопище народу. Отвратительно,
Я подождала, пока уедет основная масса людей, из-за чего пропустила четыре «газельки», два «пазика» и один троллейбус, и только потом уже поехала домой. Мне удалось найти свободное место (правда, оно было установлено над самым колесом). Я кое-как забралась на него, подпёрла коленками подбородок и стала смотреть в окно.
Весна, весна, такое чудное время года, когда душа просится на волю и тянет на любовные приключения. Чуть-чуть любви мне, по всей видимости, не помешало бы. Может быть, тогда я перестала бы быть такой занудной пессимисткой и сумела бы посмотреть на мир иными глазами. Любовь преображает, любовь окрыляет. Особенно весной.
Кстати, забыла представиться. Зовут меня Майя Козлова. Замечательное сочетание, не правда ли? Майей меня нарекли потому, что родилась я в последний месяц весны. Ничего не хочу тут сказать – имя у меня хорошее, запоминающееся, редкое, но вот фамилия!.. Господи, как же я ненавидела свою фамилию! Меня дразнили в детском саду, в школе, в техникуме, я даже комплекс приобрела по этому поводу. С детских лет мечтала выйти замуж, чтобы наконец-таки избавиться от этого именного уродства. Впрочем, замуж я так и не вышла. И если раньше мне хотелось найти мужа, чтобы поменять фамилию, то теперь я готова была поменять фамилию, имя, национальность – да что угодно! – лишь бы выйти замуж.
Помнится в пятнадцать лет (я тогда только перешла в девятый класс) к нам в школу пришёл мальчик. Он приехал из Тамбова, и ему оставалось отучиться последний год до выпуска. Его звали Виктор Беспечный. Высокий, смуглый, серьёзный… Короче, влюбилась я в него безоговорочно. Больше всего, наверное, влюбилась в его фамилию. Я уже мысленно представляла, как это хорошо будет звучать: Майя Беспечная. Я примеряла его фамилию к себе и так, и эдак, смаковала каждую букву, каждый звук, лелеяла надежду, что Витька обязательно в меня влюбится и женится.
Как выяснилось впоследствии, Витька был Беспечным не только по паспорту, но и по своей сути. На поверку вся его задумчивая серьезность оказалась всего лишь умело подобранной маской. Беспечного любили учителя, а добропорядочные родители ставили его в пример своим нерадивым детям. На деле же это был человек самовлюбленный и эгоистичный. Не спорю – Витька учился хорошо и, наверное, ещё с первых соплей решил сделать головокружительную карьеру, но и греховными радостями души и тела он не гнушался.
Короче говоря, девятый класс я заканчивала, будучи на пятом месяце беременности. Что творилось в то недавнее время в моём доме, нетрудно было представить. Мать заливалась слезами и
Конечно, иногда мне приходят в голову мысли, а что было бы, если… Вероятно, я закончила бы школу с медалью, поступила бы куда-нибудь в институт, получила специальность, вышла замуж… Красиво. Теперь мне двадцать четыре, я живу вместе с сыном (спасибо родителям, которые помогли нам с квартирой), мужчины со мной не желают заводить серьёзных отношений и почему-то всегда исчезают, когда узнают, что у меня есть уже вполне взрослый ребёнок. Кроме того, я считаюсь девушкой неперспективной, в архивах моей профессиональной деятельности лежат три года в техникуме, специальность повара-кондитера и работа в одной непрестижной заводской столовой.
Но зато у меня есть сын. Мой драгоценный Глеб. Боже мой, до сих пор с содроганием вспоминаю тот день, когда он появился на свет и вся моя доброжелательная родня привалила в роддом, чтобы полюбоваться на мальчика. Меня затерроризировали советами и рекомендациями, а ещё притащили какую-то огромную книгу, с помощью которой намеревались выбрать имя моему сыну. Как выяснилось, давать ребёнку имя нужно с умом и дипломатической дальновидностью. Поэтому когда я сказала, что хочу назвать мальчика Глебом и никак иначе, на меня обрушился шквал словесных помоев и ругательств. Больше всего тут старалась моя закадычная подруга Светка Антонова.
– То есть, как это Глеб? – громогласно завопила она и тут же, раскрыв книгу на нужной странице, прочла: – «Он растёт слабым мальчиком, часто болеет, страдает от комплекса неполноценности. Нерешительный, неуверенный в себе человек. Ревнив». Боже мой, Майка, неужели ты в самом деле хочешь себе такого ребёнка!
Помню, я вырвала книгу, бегло прочла всё вышесказанное подругой и, обнаружив новую, более позитивную информацию, торжественно процитировала:
– «Из Глебов получаются отличные полиглоты. Он рассудителен, добродушен, всегда добивается своего», – я остановилась и с вызовом посмотрела на Светку. – Ну что, съела?
Вот так в нашем полку прибыло, и на одного Козлова стало больше. Отчество сыну я всё же решила дать настоящее, истинно ему принадлежащее – Викторович. И живём мы теперь, два Козловых, в однокомнатных хоромах, радуемся жизни, едим пирожки, которые ваша покорная слуга таскает из столовой, и друг на друга не налюбуемся.
Слава Богу, Глеб пошёл не в отца. Ничегошеньки от него не взял: ни внешности, ни склада ума, ни характера. Светловолосый, зеленоглазый мальчик, умный не по годам, воспитанный, любознательный, добрый, в общем… мой сын.