Наследник 2

Шимохин Дмитрий

Они въехали на подворье, внимательно осматриваясь.

— Нам нужен тот, кто называет себя Андрей Старицкий, — акцентом заговорил шляхтич. — Царь его видеть желает.

Меня ужасно царапнуло слово «называет».

— Ты-то кто таков? — крикнул дед.

— Я, как у вас сказать-то, писарь его царского величества. Так где этот человек, или нам все обыскать? — нахмурился шляхтич.

Выйдя вперед, я заговорил:

— Меня вы ищете. Я Андрей Владимирович Старицкий. Пойду я с вами доброй волей, сейчас коня оседлаю, да грамоты мне принесут.

— Хорошо, мы ждем, —

кивнул лях. Другой же иноземец что-то рыкнул, и его бойцы рассредоточились по двору, не давая мне и шанса уйти.

Тем временем мне оседлали Черныша, а Олешка сбегал за моей сумкой с грамотами.

Запрыгнув на коня, я бросил взгляд на деда, который меня перекрестил, я же улыбнулся ему, кивнув.

— Чего стоим? — обратился я к ляху. — Негоже царя заставлять ждать!

Глава 7

Глава 7

Я двигался под конвоем, окруженный стрельцами и иноземцами, шедшими вокруг. Слева от меня ехал поляк, что представился писцом царя, справа другой иноземец.

Двигались в тишине, которую нарушали только цокот копыт да разговоры людей, которые останавливались посмотреть на нас.

Отряд же, выйдя из ворот подворья деда, тут же повернул в сторону кремля.

— Как вас зовут, вы не представились? — первым нарушил я тишину, обратившись к ляху.

Он глянул на меня удивленно и ответил не сразу:

— Ян Бучинский, — проговорил лях.

— Понятно, — кивнул я. — Я бы хотел сказать, что рад знакомству, но обстоятельства, — хмыкнул я.

Поляк же не ответил, но улыбнулся самым уголком тонких губ, видать, оценил мой каламбур.

— А он у нас кто? — кивнул я второго. — Или он по-нашему не разумеет?

Второй же иностранец лишь ухмыльнулся, но не ответил.

— Жак Маржерет, хотя здесь все зовут его Яков. Он редко бывает разговорчив, он и его сотня, личная охрана царя Дмитрия Иоанновича.

— О, каких людей послали за мной, — хмыкнул я. — Личный писарь царя и его охранник.

— Вам совсем не страшно? — покосился на меня поляк.

— Страшно, — кивнул я, признавая. — Даже очень.

— По вам и не скажешь, в чем же причина? — допытывался поляк.

— Знаете, в первом своем бою, меня трясло. Во-втором меня потряхивало и очень сильно. В третьем же я боялся все так же, но это было внутри меня, и, кроме как биться, ничего не оставалось, страх мне помог биться еще злее и еще яростнее. Вот и здесь так же, от меня уже ничего не зависит, но страх по-прежнему внутри меня, и в этот раз он мне тоже придает сил. К тому же я не один. Со мной мой бог, — и я перекрестился.

Поляк очень странно на меня посмотрел, мне даже показалось, что с его уст слетит фраза: «Сумасшедшие русские».

— Так и бывает, если переживешь первые бои, потом уже не так страшно, — неожиданно произнес Жан с ужасным акцентом, но я его понял и кивнул.

Мда уж, философские разговоры немного развеяли меня, но внутри-то я был действительно сжат, потому что не знал, чего мне ждать. Если бы я знал, было бы легче. Плаха так плаха, разговор с царем так разговор, а тут полная неизвестность.

Можно, конечно, было бы спросить у Яна, не факт, что он мне ответил бы, поэтому я и не стал интересоваться.

Тем временем мы приблизились к воротам кремля, над которыми висела икона, и я резко спрыгнул с лошади, заставив Яна и Жака схватиться за сабли, весящие на поясах, да и остальные иностранцы прореагировали весьма нервно, и на меня были наставлены их то ли копья, то ли алебарды.

Вот только я перекрестился, отвесил поклон иконе, вслед за мной и стрельцы так поступили, и я приметил даже несколько одобрительных взглядов.

Пройдя ворота, я вновь запрыгнул на коня и осмотрел внутреннее убранство кремля, виднелись каменные церкви и соборы. Какие-то хозяйственные постройки и даже несколько подворий. Были и деревянные терема с закрытыми дворами, в том числе и каменные палаты.

Отряд же продолжал свой путь, и, проходя мимо одного из деревянных дворцов на втором этаже, за деревянным ограждением я заметил людей, среди которых и стоял Лжедмитрий в окружении свиты.

«Пора завязывать называть его Лжедмитрием, даже про себя, царь Дмитрий Иоаннович, и только так!» — мелькнула мысль.

Двигаясь в седле, я отвесил ему поклон, и он кивнул, как мне показалось, весьма благосклонно.

Глядя на меня, Ян поднял голову, глядя на дворец, и, заметив царя, тоже отвесил поклон, стрельцы же прокричали здравницы.

Вот только среди свиты я заметил не менее знакомое лицо, там был один поляков, которым мы намяли бока и искупали в помоях, и, судя по его взгляду, он меня тоже признал.

«Упс, даже как-то неудобненько вышло», — промелькнула мысль. Да и обернуться это может для меня нехорошо.

Мы проехали мимо к рядом стоящему деревянному двухэтажному дворцу, меня провели в одни из покоев и там оставили, не забыв запереть и забрать сумку с грамотами.

Хоромы были царские, ну, или княжеские, обставлено все богато, целых три комнаты, да еще и небольшая библиотека из пяти книг, и лишь одна из них на нашем языке, молитвенник, остальные то ли на греческом, то ли на латыни, а может, еще на каком мне незнакомом языке.

На столе были письменные принадлежности, стопка бумаг, да и кровать имелась с настоящей периной, а в одном сундуке я обнаружил запас свечек из воска.

— Мда уж, — вырвалось из меня.

«А на что я рассчитывал? На срочную аудиенцию с царем? Здорова, Диман, я твой родич и наследник?» — грустно вздохнув, я завалился на кровать.

До самого вечера я просто провалялся в кровати, не хотелось вообще ничего сделать, какая-то апатия наступила. Ощущение было, что я сделал ставку на свою жизнь и проиграл. Проиграл не только ее, но и возможно тех, кто стал мне близок. Тех, кто поверил в меня и доверился: дед Прохор, Прокоп, Богдашка и другие. О князьях я даже не думал, они не много потеряют, ну максимум в ссылку отправят ну или в монастырь, но это уже сомнительно было. Главное было другое: смута с моей смертью так и произойдет, и все это вместе причиняло мне боль.