Наследницы
Шрифт:
Труднее всего было обосновать то, что организацию всего шоу будет осуществлять Ролло. Отдел рекламы затаил обиду, но Кейт убедила Ролло представить им свои предложения с цветными рисунками, которые она выполнила собственноручно. Они с Ролло сидели безвылазно два дня и две ночи, превращая предстоящий аукцион в театрализованное зрелище, и Кейт мудро позволила ему играть главную роль при встрече с отделом. Выкладки Ролло звучали настолько убедительно, что, несмотря на некоторые возражения, приняты были единогласно.
— Господи, если аукцион состоится, он может затмить
— Да, и по затратам тоже, — кисло возразил собеседник.
— Если она что-то вобьет себе в голову, ее не удержишь.
— Совсем как ее отец.
Никакое другое признание не могло бы обрадовать ее больше.
Когда Кейт, все еще в возбуждении, вошла в свой кабинет, стоявший у окна мужчина обернулся к ней. Это был Блэз Чандлер. Он не видел причин особенно торопиться, поэтому появился в «Деспардс» спустя десять дней после звонка Агаты.
— Добрый день, — произнесла Кейт с такой ослепительной улыбкой, что Блэз против воли улыбнулся ей в ответ.
— Я пришел забрать Ремингтона, — без всяких объяснений объявил он.
Сияние померкло.
— У меня не было выбора, Блэз, — сказала Кейт твердо. — Я сразу узнала картину, а «Деспардс» не торгует краденым.
«Даже если это сделала твоя сестра», — непроизнесенная фраза тяжело повисла между ними.
— Вы поступили правильно, — успокоил ее Блэз. — Я тоже не поощряю воров, пусть даже они принадлежат к членам моей семьи. Моя бабушка просит прощения за то, что вы оказались втянутой в это малоприятное дело. — Их глаза встретились. — Мне очень жаль, — сказал он, и тяжесть вдруг исчезла.
Кейт отвернулась, чувствуя, как перехватывает дыхание.
— Я должна распорядиться, чтобы принесли картину. — Пальцы ее вздрагивали, когда она брала трубку внутреннего телефона.
— Я слышал, вы ведете переговоры относительно Кортланд Парка, — заметил Блэз, прогоняя неизвестно откуда взявшееся напряжение.
— Да. Я как раз вернулась с совещания но этому вопросу, — сказала она, повернувшись к нему.
— Прекрасно. Это был бы мощный рывок вперед.
Кейт не сомневалась в искренности его слов.
— Если получится, то аукцион в Кортланд Парке можно будет сравнить с гонконгским аукционом Доминик.
Зазвонил телефон. Кейт, извинившись, взяла трубку.
— Это звонит мистер Чивли, мисс Деспард.
— Соедините меня, — нетерпеливо сказала Кейт. — Николас?
— Вы разрешили позвонить, и я непременно давно бы сделал это, но мне пришлось уехать из города. Я вернулся лишь сегодня утром и спешу наверстать упущенное.
— Считайте, что наверстали. — Какая-то нотка в голосе Кейт заставила Блэза бросить на нее взгляд.
— Мы можем уговориться на сегодняшний вечер?
— Конечно.
— Я заеду за вами в половине восьмого.
— Я буду готова.
Николас Чивли не мог поверить своей удаче. Его тактика — заставить ее поскучать — сработала.
— У вас есть какой-нибудь излюбленный ресторан?
— Я целиком полагаюсь на вас.
— Я запомню это.
«Не сомневаюсь, что запомнишь», —
Она намеренно тщательно подбирала слова, присутствие Блэза Чандлера вдохновило ее на эту невинную импровизацию.
Положив трубку, Кейт извинилась, не переставая удивляться самой себе. Никогда в жизни ей еще не приходилось использовать одного мужчину в игре против другого. «Возьми себя в руки, Кейт Деспард, пока не опозорилась, — сказала она себе строго. — Этого человека тебе не одурачить».
— Как поживает Герцогиня? — спросила она как можно любезнее.
— Во все встревает и жалуется, если не все выходит по ее воле.
Кейт засмеялась.
— Она замечательная женщина. Я ее полюбила.
— Я готов биться об заклад, что вы уже создали общество взаимного обожания. — Голос его звучал сухо, но по какой-то нотке Кейт вдруг догадалась: он вполне осознает, что делает его бабка — при каждой возможности сводит его с Кейт. Забрать Ремингтона, несомненно, мог бы любой из служащих Корпорации, но старая дама послала за ним своего внука.
«Он любит ее, — подумала Кейт, — и потому слушается».
В дверь постучали. Это принесли картину, уже в специальной упаковке для перевозки.
— Хотите взглянуть на нее? — спросила Кейт;
— Не стоит. Я доверяю вашему мнению. — И вдруг Блэз резко спросил:
— Что моя сестра сказала, когда принесла вам картину?
— Что это фамильная собственность, но что она хотела бы продать ее анонимно.
— Могу себе представить. Сколько она хотела, получить?
— Я сказала ей, что картина стоит четверть миллиона фунтов.
Он удивленно поднял брови.
— Высокое искусство, помните? — сказала она с иронией, возвращаясь к их последнему разговору.
— Давайте не будем начинать все сначала, — оборвал ее Блэз.
— К счастью, я узнала картину. Но если бы я не побывала в Колорадо…
— Вы бы заработали комиссионные, только и всего.
— Если бы я не видела картину раньше, я бы продала ее — и чертовски быстро!
Блэз внимательно изучал ее.
— Но вы не жалеете, что дело повернулось таким образом?
— Нет, нисколько. Ремингтоны еще будут, но Агата Чандлер одна.
— Хвала Господу, — сказал Блэз, и Кейт рассмеялась.
— Не придирайтесь, — упрекнула его Кейт. — Вы же не хотели бы, чтобы она была другой. Я бы, по крайней мере, не хотела.
Его темные, как смоль, глаза опять блеснули.
— Да… Я, пожалуй, тоже.
«Но что ты стала другой, я рад», — подумал Блэз.
Кейт осталась все той же острой на язык амазонкой, какую он увидел в тот вечер в лавчонке на Кингс-роуд, но в ней появилось достоинство. В ней появились лоск, изысканность, которые дает только уверенность в себе. «Да, — продолжал размышлять Блэз, — она уже не так рвется в драку и к тому же может привлечь мужчину такого калибра, как Николас Чивли». Блэза задела легкость их телефонного разговора. «Это не для Кейт Деспард, — оскорбление подумал он. — Не ее стиль». И вдруг, как будто кто-то нажал нужную кнопку, его озарило: это было бы вполне в стиле Доминик.