Наследнички
Шрифт:
— Вот, сейчас посмотрел. Утро уже, пора вставать. И судя по бодрому голосу, ты уже встал, — Ершов замолчал, а потом продолжил уже более серьёзно. — Верн сказал, что ждёт завтра наплыва посетителей. Проблема в том, что у пары десятков одарённых внезапно запечатался источник. А так не бывает, Костя. Даже ты не можешь закрыть уже открытые по всем правилам источники силы. Они как-то могут отслеживать такие вещи. Не влиять на них, а всего лишь отслеживать, на этом Верн просил сделать акцент.
— Твою мать, — Костя
— Ага, значит, ты в курсе, или не в курсе, но догадываешься, почему так произошло, — вкрадчиво проговорил Ершов.
— И в чём проблема? Верн не может снова открыть источники этих, хм, бедолаг? — спросил Костя, подходя к окну. На улице уже было довольно светло. Он всю ночь провёл в кабинете и сейчас чувствовал лёгкое отупение, которое всегда наступает после бессонной ночи.
— Проблема в оплате. Верн спрашивает, кто будет оплачивать повторную активацию? И просил передать, что им тоже надо что-то кушать.
— А почему Верн решает этот вопрос через тебя, а не связался со мной напрямую? Уж мне не нужно эти представления демонстрировать с прислужниками Безликих и тому подобное. — Костя продолжал смотреть на улицу.
— Потому что он не может с тобой разговаривать. Ему хочется тебя убить гораздо больше, чем меня, но Верн не знает, как это сделать, чтобы самому остаться в живых, — любезно пояснил Ершов. — Так, что ему передать насчёт оплаты?
— Передай счёт мне. Не в имперскую канцелярию, и не Юрию Вольфу, а лично мне, — неохотно ответил Костя.
— Ха, я так и знал, что ты каким-то боком замешан в этом происшествии. — Хохотнул Ершов. — У меня, собственно всё, так что, спокойной…
— Подожди, — решение пришло спонтанно, но Костя был уверен, что сделать это необходимо.
— Ну, что ещё, — протянул Кирилл.
— Мой сын Роман — некромант, — начал говорить Костя.
— Сочувствую, — равнодушно произнёс Ершов. — Мой младший, Родион — тоже, и что?
— В начале сентября, когда ему официально откроют источник, я хочу отправить его на пару месяцев к тебе, — говоря это, Константин потёр шею, словно она у него заболела.
— Зачем? — осторожно спросил Ершов.
— Чтобы ты научил его специфической магии стража. С единорогом опять же познакомишь. А то бедняга, наверное, уже устал от твоей морды.
— А сам не хочешь Зелона навестить? — когда Ершов назвал тёмного единорога по имени, Константин вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть за столько лет не реагировать на имя, которое когда-то было его именем.
— Я его в прошлом месяце навещал, — ответил он.
— Ну, коняшка успела соскучиться, — Ершов хохотнул. — Ладно, присылай своего пацана. Посмотрим, что можно будет сделать. Теперь всё?
— Теперь всё, — ответил Костя и первым отключил телефон.
—
— Андрей с ними? — Константин немного повернул голову, чтобы видеть его боковым зрением.
— Нет, его высочество ещё не вернулся, — слуга, чьё имя Костя, к своему стыду, забыл, покачал головой.
— Тогда отложим экзекуцию. Я сейчас пойду немного посплю. Проследи, чтобы они никуда не разбежались. Андрея это тоже касается. Когда он вернётся, разумеется. — И Костя направился к выходу из кабинета. Перед разговором с сыновьями действительно не мешало бы выспаться.
Я проснулся, как будто меня в бок толкнули. Шея затекла, и пришлось немного её размять, чтобы голова не болела.
В первую минуту я даже не понял, где нахожусь. Когда же до меня дошло, то сразу же попытался встать из кресла, в котором уснул. На пол упал плед, и я уставился на безобидный кусок тряпки, как будто это была ядовитая змея.
Иванова меня укрыла пледом? А ещё она сняла ботинки и поставила их рядом с креслом. Надо же, насколько же крепко я уснул, что даже не заметил, как она всё это делала. Есть, конечно, ещё один вариант, но в лунатизме меня вроде бы ни разу не заподозрили.
Вот только хозяйки комнаты что-то не наблюдалось. Я встал, свернул плед и положил его на кресло. После чего ещё раз осмотрел комнату. Пусто. Дверь слегка приоткрыта. Из-за неё раздаются голоса. Похоже, что именно они меня и разбудили.
Не обуваясь, я подошёл к двери прислушиваясь.
— Значит, Лорен не сказала тебе ничего, что могло бы пролить свет на нападение? — голос Матвея звучал глухо, словно они разговаривали… Ну, конечно, они разговаривают в малой гостиной. Туда выходят все комнаты сироток, чтобы у них было общее помещение для отдыха. Вообще, чтобы создать это миниатюрное общежитие, пришлось полкрыла переделать. Зато получилось очень даже уютно.
— Нет, она ничего конкретного не сказала. Матвей Игоревич, я уже двадцать минут вам одно и то же пытаюсь донести, — а вот голос Ивановой звучал устало.
— Оля, наше с тобой соглашение было однозначным, я прихожу и задаю вопросы, ты на них отвечаешь. Твои результаты не были блестящими, когда мы набирали вашу группу. — Я замер. Вот оно что. И кто ещё из сироток, кроме Ольги Ивановой, докладывал Матвею о наших разговорах или гулянках?
— Я ни разу не нарушила наше соглашение, и я не виновата, что меня никуда не приглашали, — твёрдо ответила Ольга. — Так получилось, что вчера был первый и единственный раз, когда на меня обратили внимание, и вот чем всё закончилось.