Наследница
Шрифт:
В самом углу под серым покрывалом нашлась дряхлеющая козетка с вытертой до белесых проплешин обивкой. Прикинув, что вполне могу перекрыть дверь ею, я попыталась двинуть козетку с места, но изящная с виду, она оказалась совершенно неподъемной. Пришлось поднять ее с одного конца, сжав от натуги зубы, и попытаться протащить волоком, отчаянно скребя ножками по паркету.
Пыхтя и обливаясь потом, я допилила до середины комнаты, когда на моем пути пролег подло собравшийся гармошкой ковер. Пальцы разжались, козетка бухнулась на пол с таким грохотом, что, наверное, даже в подвале разбежались
– Тяжелая? – раздался ленивый голос.
– Не то слово… – отозвалась я и, замерев на мгновение, осторожно оглянулась через плечо. В дверях, привалившись плечом к косяку и скрестив руки на груди, стоял Влад.
– Боюсь спросить, но что ты делаешь? – заломил он бровь.
– Эм-м? – Я почувствовала, что едва-едва остывшее лицо снова наливается нездоровой краснотой. – В моей спальне мало мебели?
Прозвучало вопросительно и, главное, не очень-то убедительно.
– Вот как? – Он понятливо кивнул, улыбнулся, отчего, подлец, стал выглядеть еще более привлекательным. – А я решил, что ты пытаешься заставить дверь.
– С чего бы мне это делать? – Я кашлянула, проклиная себя за то, что вообще взялась двигать мебель.
– Не хочу настаивать, но, даже на мой взгляд полного профана, дверной проем лучше заставлять шкафом. У них форма одинакова, – принялся издеваться он. – Не думаю, что козетка меня остановит, если как-нибудь ночью я решу ворваться в твои покои и воспользоваться твоей… беззащитностью.
– Но есть шанс, что ты об нее споткнешься и сломаешь себе шею.
Я это сказала вслух?!
– С другой стороны, в твоем выборе есть рациональное зерно, – беспечно продолжил Влад, проигнорировав мое в высшей степени обидное замечание, – туалетная комната у нас одна на двоих и находится именно на моей половине, так что через козетку будет проще перебраться, чем через шкаф, если вдруг у тебя прихватит живот…
– Хорошо! Ты прав! Козетка будет лишней! – выпалила я, прерывая поток насмешек.
– Нет, если ты предпочитаешь унитазу ночную вазу, то я с радостью помогу тебе… – Он было двинулся в мою сторону.
– Оставь! – категорично заявила я, выставив вперед руку. – Общая незапертая дверь – это даже хорошо. В случае пожара у нас появится больше шансов спастись.
Не зная, как скрыться от позора, я бросилась в коридор, на ходу заявив:
– Хочу до ужина осмотреть дом.
– Тебе составить компанию? – В голосе Влада звучал смех. – Вдруг заблудишься?
– У меня есть следящий кристалл, – брякнула я, точно моя подвеска могла служить компасом и не работала исключительно на поиск хозяина.
Я бросилась вперед по коридору, не замечая, куда иду, с единственной целью убраться подальше от совместных покоев. И только оказавшись на лестнице с притушенными магическими огнями, осознала, что действительно заплутала в огромном негостеприимном особняке.
Снизу доносились приближавшиеся голоса горничных. Видимо, сама того не понимая, из хозяйской половины я очутилась в крыле, куда селили прислугу.
– А она мне показалась милой, – говорила одна из девушек.
– Кто? – фыркнула другая. – Наследная Принцесса? Да она хуже Ведьмы!
– Зато
Выходило, что прозвища домашних, записанные мною в блокнот, нам дали служанки, и в прошлом, видимо, я вполне была с ними согласна.
– Вы видели ее жениха? Глаз не оторвать! Ведьма даже в лице поменялась, когда он вошел, – хихикнула первая сплетница.
– Сразу видно, что Святыми Угодниками в глаза поцелованный [5] , – пропыхтела другая.
5
Имеется в виду присказка, что при рождении Святые Угодники целуют младенцев. Считается, что умный человек был одарен поцелуем в лоб, красивый – в глаза. Люди, успешные в ремесле, якобы получили поцелуй в ладони.
Тут наши пути сошлись. Сплетницы были из тех, что еще полчаса назад разбирали мои немногочисленные пожитки. Увидев меня на лестнице, две девушки испуганно замерли, а третья, отставшая от проворных товарок, пыхтя и придерживая юбки, поднималась следом.
– А правда, что они в одних покоях живут? – не заметила она меня.
Вопрос повис в воздухе. На лицах служанок нарисовался ужас.
– Правда, – сухо ответила я.
Сплетница испуганно вскинулась, открыла рот, но так ничего и не сказала.
– Где зеленая гостиная? – коротко спросила я, откровенно говоря, даже не задетая обсуждениями.
– Зеленая? – Девушки непонимающе переглянулись.
– В смысле, синяя.
– Внизу. – Мне указали пальцем в лестничный пролет. Логично, что не на чердаке.
– Благодарю.
Они испуганно построились по стенке, и совершенно алогично мне стало неловко за подслушанный разговор, явно не предназначенный для ушей «той самой Принцессы». Едва я исчезла из поля зрения, как девушки страстно зашептались, костеря подругу.
– Вы думаете, что она все слышала?
– Я и сейчас все слышу! – прикрикнула я на жалобное бормотание.
Последовала напряженная пауза, а потом по ступенькам застучали каблучки. Служанки дали от меня деру, как расшалившиеся гимназистки – от директора, и я поймала себя на том, что закатила глаза.
По первому этажу разносилась тонкая нежная мелодия музыкальной шкатулки. Хрупкие, несмелые ноты повторялись и повторялись, точно кто-то раз за разом приоткрывал крышку. На одно мгновение перед мысленным взором мелькнуло неясное воспоминание о сонме разноцветных бабочек, порхающих под выбеленным потолком, а секундой позже совершенно неожиданно для себя я провалилась в воспоминание.
…На широком письменном столе стоит музыкальная шкатулка. Импозантный мужчина, мой отец, распахивает резную крышку с магическим кристаллом в центре мудреного узора. Вместе с мелодией в воздух выплескиваются разноцветные бабочки. Они выглядят совсем как настоящие, мерцают и трепещут бархатные крылья.
Одна, сине-красная, садится мне на плечо, и, поморщившись, я сбиваю ее коротким щелчком. Бабочка мгновенно рассыпается золотистыми блестками.