Наследница
Шрифт:
В торце коридора действительно приоткрылась дверь, пахнув сквозняком и на мгновения показав мне в неясном просвете неясные же силуэты, и громко хлопнула. По инерции я сделала еще пару шагов и остановилась в полной темноте, с опозданием испугавшись споткнуться.
Разбудить Рене? Позвонить Сале? Вызвать полицию?… И тут я очень отчетливо вспомнила, как Сале по внутренней связи звал Жишонгу, когда у Вариабля случился приступ.
Придерживаясь рукой за стену, я добралась до лестницы и стала спускаться ступенька за ступенькой, пока наконец не
Сверху заметался лучик фонарика, и я услышала голос:
– Жюли! Жюли! Где ты? Ты меня звала? Жюли!
– Я здесь! Рене! – воскликнула я и хотела остановиться, чтобы его подождать, но вместо ступени ощутила под собой что-то мягкое, во что начала проваливаться моя нога.
Пытаясь удержать равновесие, я судорожно замахала руками, по инерции перенося вперед вторую ногу, но и та, к моему ужасу, тоже не нашла твердой опоры…
Глава 20,
в которой утро
Бодряще-простодушный аромат огурчика. Я потянула носом и сонно приоткрыла веки. И совсем близко увидела лицо Сале. Пронзительно-голубые глаза и красиво очерченные пухловатые губы, которые однажды дерзко поцеловали меня…
Я мотнула головой и строго спросила:
– Сале, что вы тут делаете?
– Наконец-то! – вздохнул он с облегчением и отстранился.
А вокруг кровати я увидела здешнее «братство». Мужчины в разнообразных черных костюмах напоминали траурный почетный караул: Глиссе, тренер, Жишонга, конюх, доктор, Жан-Пьер и даже Вариабль. Не было только Рене.
– Какое счастье, вы очнулись! – просиял дворецкий.
– Как вы себя чувствуете? Позвольте ваш пульс, – озабоченно произнес медик, протягивая ко мне руку.
– Я превосходно себя чувствую! И почему я должна была очнуться? Я просто спала. Зачем вы все явились в мою комнату?
Они заговорили одновременно.
– Видите ли, мэтр Анкомбр уже прибыл, – сообщил Вариабль. – И леди Бруксвилл тоже давно здесь.
– Уже полдень, мадам метресс!
– Миледи, мы нашли неделикатным заходить по одному в вашу спальню! – мурчал Глиссе.
– Боюсь, сударыня, у вас глубокое расстройство режима сна и бодрствования, – скорбно говорил Гидо, – отягощенное галлюнационной симптоматикой на фоне общего истощения…
– Что вы несете?! – выкрикнула я, садясь на кровати. – Какие еще галлюцинации?! Какое к черту истощение?!
– Навязчивые видения, голоса, – невозмутимо заявил он.
– Видения? Да вон оно стоит, ваше видение! – Я показала рукой на тренера. – Только
– Вы снова его видите? – озабоченно поинтересовался медик. – И его супругу тоже?
Взоры всех были обращены ко мне. Ни в одном – ни малейшей иронии. Я перехватила взгляд Сале. Он кашлянул и потупился.
– Не смешно, господа, – сказала я. – Даже гробу нашлось простое объяснение. А что касается голосов, то Рене… в смысле мсье Рейно тоже слышал их сегодняшней ночью и прибежал мне на помощь.
Все оживились и захмыкали.
– Спросите у него! – предложила я.
– Мадам метресс, Рене выпил вчера столько, что мог услышать еще и не то!
– Вам требовалась помощь? – одновременно с поваром взволнованно спросил конюх. – Но он мне не рассказывал ни о чем таком, когда сегодня я помогал ему бриться.
– Нет, ничего такого не говорил, – подтвердил Жан-Пьер. – Я его с самого ранья бульоном отпаиваю. Он едва живой! Неужели ночью он был в состоянии встать с кровати?
– А что, собственно, произошло? – подал голос Жишонга.
Сале опять кашлянул.
– Ночью меня разбудили голоса и возня в коридоре. Я решила, что это грабители. – Я сделала паузу и проследила за общей реакцией: все напряженно слушали и молчали. – Почувствовав мое присутствие, неизвестные скрылись в «Афродите». Зря я пошла в холл, чтобы связаться с кем-нибудь из вас по внутренней связи, а не вызвала сразу полицию.
– Но внутренняя связь есть в каждом номере, – первым отреагировал Вариабль. – Вам не стоило его покидать!
– Мой номер был обесточен. Причем, как и прошлой ночью, в коридоре тоже не горел свет.
– Кошмар! Что за глупая экономия, Глиссе?
Тот смиренно-виновато пожал плечами и обиженно сказал:
– Только не подозревайте меня в связи с какими-то грабителями! Клянусь, миледи, я не отключал электричество в «Виктории».
– Но, мадам метресс, в каком бы состоянии ни был Рене, уж грабителей он все-таки запомнил бы!
– А это были не грабители, Жан-Пьер. Но, если бы оказалось, что в холле тоже не работает связь, я бы точно вызвала полицию, – заверила я всех и продолжила: – Так вот, поскольку я не знаю, где в коридоре рубильники и выключатели, то мне пришлось спускаться по лестнице в темноте. И тут меня окликнул Рейно. Я хотела остановиться, но вдруг упала во что-то мягкое. Рейно моментально оказался рядом и… – Я сделала паузу и многозначительно посмотрела на тренера.
…Рене сразу поднял меня на руки, а я обхватила его за шею. И это было замечательное ощущение: плыть по воздуху почти в полной темноте, прижавшись к нему и чувствуя его силу… Даже чересчур замечательное ощущение, и я сказала:
– Рене, хватит. Спасибо. Я все-таки тяжелая.
– Да ну, не больше шестидесяти килограммов, – прошептал он.
Я почувствовала на своей щеке его дыхание, впрочем, с очень сильным алкогольным ароматом, скорее даже из чистого алкоголя, но глупо уточнила: