Наследница
Шрифт:
Я совершенно не помнила, что делала вчера вечером и как на мне оказалась та вонючая тряпка. Я синтетику плохо переношу. Во-первых, она мерзко ощущается на теле. Кто-то, может, и не так остро реагирует, но у меня очень чувствительная кожа. А во-вторых, стоит вспотеть в синтетике, и она начинает пахнуть, как попона скаковой лошади.
Но зато четко помнила, что было позавчера вечером. Мне не позвонил Платон, и я сама не смогла ему дозвониться. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны …» Телефон находится где-то…, а я почти в истерике. Обычно мы созванивались сто
Иногда после одной сказки следовала уже другая, авторская, и совсем не для детских ушей.
Позавчера я не дождалась не только сказки. Даже пару слов в смс-ки не было. Из родных у Платона одна бабушка в Питере, вряд ли он к ней уехал, не предупредив меня. Друзьям звонить я не стала. Ведь, если он потерял телефон, то и им не смог бы дозвониться. Мысли, как взбесившаяся лошадь, неслись куда попало. Если бы попал в больницу, то, наверно, мне позвонили бы. Я же не «Маша. Сиськи» или «Рома. Сантехник». В телефоне Платона моя фотка на контакте и «Моя девочка».
А если попал в больницу, а до того потерял телефон?
Но я верила, что моя любовь защищает его, и поэтому мысли о несчастье отгоняла прочь, пока хватало выдержки. К полуночи не утерпела и начала обзванивать станции скорой помощи. О сне не могло быть и речи, но голова будто поссорилась со мной.
Вот почему нельзя не жениться. Я же сейчас даже в полицию не могу пойти… «Девушка, а вы ему кто?» А я ему пока никто. Нет в юридическом праве такого понятия «Моя девочка».
От этой мысли стало так невыносимо, что я уже не смогла удержать слез.
Платик! Платоша! Ну где же ты? Тревога съедала меня, как солнце за окном начинает подъедать грязные сугробы. Мне казалось, что кто-то вытягивает, миллиметр за миллиметром мои нервы, превращая их в звенящие от напряжения нити, которые вот-вот разорвутся.
Уснуть я не могла, полночи меряла комнату шагами, заливая в себя кофе и доказывая коту, что все нормально. Просто я чего-то не знаю. Потом я забылась тревожным сном… Потом было утро и вот Динка. В голову словно вонзился раскаленный гвоздь.
— Белка! Ау! Ты где? — пощелкала пальцами у меня перед носом подруга.
— Здесь. Восстанавливала сегодняшнее утро в надежде вспомнить вчерашний вечер, — пробормотала я.
— Знаешь, а оно может и к лучшему, — продолжая тянуть кота за интимные части, начала рассуждать она. — Мне Платон никогда не нравился. Он не пара тебе. Вы слишком разные. Знаешь. Как Белочка и Медведь. Тебе нужен интеллигентный, скромный. Чтобы стихи читал… А Платон — он, правда, как медведь.
— Что с Платоном? — выдохнула я, почувствовав, что сердце готово выскочить.
— Да я и не знаю, что с Платоном, — она флегматично пожала плечами. — Но, думаю, после того, как ты позажигала с нашим москвичом, с Платоном уже ничего. В смысле у тебя ничего не будет. Городок
Кровь так ударила в виски, что голова закружилась. Часто подруга меня раздражала такими словесными экзерсисами. Но сейчас я просто взбесилась, не выдержав этого изощренного издевательства в духе «Подруга — style». И, наплевав на хорошее воспитание, рявкнула:
— Хватит мне тут мозг кипятить! Говори, что случилось! Достала уже своими загадками!
Динка, с видом обиженной королевы, поджала губы, как обычно, давая понять: «Вообще-то, я хотела как лучше!»
— Наш новый знакомый пригласил в клуб. Тебя и меня. Но ты же без Платоши никуда. А одной мне идти было неловко. И я попросила, чтоб ты пошла со мной. Просто поддержать на пару часов, а потом, когда у нас с Вадимом все сложится, уехать. Твой Платон позавчера вечером не позвонил. Ты начала исходить на «г….», короче нервничать. Позвонила сама, но никто не отвечал, будто специально игнорируя. Всю ночь ты дергалась. Это я с твоих слов повторяю. Не звонил и днем, и я согласна с тобой, что это свинство. А потом тебе позвонила какая-то девица и нагло заявила, что твой Платоша не мог ответить на звонки, потому что был невероятно занят. И ты должна понимать, о чем идет речь.
Черт! Это я вспомнила! Просто сработали защитные функции организма, ужасное событие вытеснилось. Мозг просто не мог переварить это и отложил до лучших времен.
Я вспомнила, что после этого звонка сидела в ступоре, не имея сил ни плакать, ни костерить почем свет изменника. Просто не могла поверить. Но факты — вещь упрямая. Знаю, что даже мужья, когда собираются уходить от жен, часто ведут себя, как обычно или даже еще нежней и заботливей. Они не любят скандалов и выяснения отношений. Поэтому, пока не собрали чемодан, они лицемерно окружают ни о чем не подозревающую женщину вниманием, усыпляют ее бдительность. Подло и трусливо. Но зато сберегают себе нервы и комфортно переживают период принятия решения.
А что будет с женой, для которой уход любимого мужа даже не гром среди ясного неба! А настоящее цунами, смывающее и разрушающее ее жизнь, ломающее и корежащее ее ценность как личности, как женщины. И хотя мы с Платоном не прожили в законном браке двадцать лет и вообще еще не поженились, боль от предательства была не меньшей. Может, после многих лет совместной жизни чувства притупляются, и людей связывает уже скорей уважение друг к другу, привычка и комфортное существование? А вот так, когда чувства и эмоции на пике, когда не можешь надышаться любимым?! Это просто невыносимо!
Правда, Динка меня немного успокоила. Сказала, что, в жизни бывают самые невероятные ситуации. И пока ничего не известно, лучше не истерить. Может, у него завелась какая-нибудь сестра — коза, которая решила так пошутить. Или телефон его спрятала, а у него срочная командировка. Человек, который хочет поверить, хватается за соломинку надежды. Так, наверно, и я накинула на свою тревогу виртуальный плотный плед, чтобы из-под него ничего не было видно.
Я, кажется, ушла в себя, потому что Динка обеспокоилась.