Наследие
Шрифт:
— Ты будешь в порядке, пока я…
Я кивнула, не дав ему закончить.
— Иди, — тихо сказала я. — Ты нужен Киллиану.
Дастин не терял ни минуты. Он прошел к Джеку и стал искать отца среди обломков.
Все этой ночью пошло не так. Мы должны были биться, как непобедимые воины, но сегодня мы не были такими. По моей вине мы оказались в этом кошмаре. Мое рождение привело к разрушительным последствиям. Родителям пришлось заключить сделку, что погубила их, но не из — за их ошибки, а потому что я нарушила договор, что разрушило жизни всех вокруг меня. Если бы я держалась в стороне, я могла
Но я сидела тут, в церкви, где похоронили Абигейл Винтер. Мои родители теперь присоединятся к ней в мягкой земле под нашими ногами, будут смотреть, как наследие рушится на куски. Брат изменится от этого. Я ощущала это костями. Он уже не ощущал жалость. Его глаза были полны боли и ненависти, которой он не управлял. Без отца Джек будет на грани взрыва. Вскоре он уничтожит себя.
Слезы катились по моей коже. Я повернулась к Тревору. Пистолет лежал перед его телом. Его избили сегодня хуже, чем за все время, но он не будет страдать из — за этого. Тревор был не таким. Он знал, что поражения делают лучше. Такой была его логика. Я ее не понимала. Успех после поражения давался тяжелой ценой. Но Тревор все равно шел дальше. А меня поддержит Дастин. У Джека будет только он, оттого он и страдал.
— Пап, — громко сказал Дастин, проверяя в сознании ли отец. Киллиан выбрался из обломков, едва стоял. Джек поддержал его рукой.
Он громко откашлялся и ответил сыну:
— Где Ребекка и Грегори?
Джек стиснул зубы, не глядя на их тела.
— Мертвы, — холодно сказал он.
Киллиан нахмурился и посмотрел на моих родителей. Его взгляд смягчился в прощании. Он кивнул и повернулся к младшему сыну на полу.
— Дастин, — хрипло сказал Киллиан, — бери Тревора, и мы пойдем в машину.
Я не знала, как теперь будет. Мы забудем о людях, что вырастили нас, и Киллиан будет на их месте.
Дастин посмотрел на меня с тревогой, закинул брата на плечо. Я глубоко вдохнула, собирая силы, чтобы держаться после всего, что случилось в церкви. Я больше всего хотела еще минуту. Еще минуту, чтобы извиниться перед Ребеккой и Грегори, сказать, что я любила их, что я была тут из — за них, и я была в долгу перед ними.
Я встала с пола и пошла за Джеком, Киллианом и Дастином. Расстояние между нами давало спокойствие, чтобы я могла идти ровно. Я подумала, что меня тяготит боль Киллиана, но потом поняла, что это и близко не стояло с этими эмоциями. Я посмотрела на напряженного брата, поддерживающего Киллиана. Его мстительность кричала в моей голове, пока его боль крушила меня внутри. Джек больше всего хотел убить Маратаку. Не просто убить, а заставить страдать, как он сделал с нами. Каждый его вдох был ударом молота по моей голове.
Я едва могла слышать разговор Киллиана, Джека и Дастина перед собой. По их эмоциям я знала, что они придумали план и объясняли Киллиану, как Маратака сбежал. Мы знали, что ранили его, и знали, что он вернется со временем.
Я догнала их у машины. Киллиан прислонился к двери, Дастин уложил Тревора сзади. Их разговор прекратился, когда я подошла ближе. Они смотрели на меня с жалостью, и от этого я ощущала горечь во рту.
— Какой план? — тихо сказала я, пытаясь держать себя в руках рядом с Джеком. От давящих эмоций
Киллиан ответил первым:
— Мы сделаем анонимный звонок, чтобы власти нашли тела. Мы выждем, пока полиция приедет к вам домой с плохими новостями.
— Нужно поехать сейчас, — заявил Джек без эмоций в пустых словах.
Мы не ждали, пока еще кто — то заговорит. Киллиан забрался на пассажирское сидение, Джек сидел рядом за рулем. Дастин помог мне сесть сзади. Я сидела посередине между Дастином и Тревором, который без сознания прислонялся к двери.
Джек завел машину, и мы покинули заброшенную церковь. Киллиан посмотрел на младшего сына.
— Его побили, — пробормотал Киллиан. — Ему нужно больше тренироваться. Если он не может даже напасть на Маратаку, он не сможет его убить.
Я была отчасти рада, что Тревор не слышал отца. Я не знала, как он воспринял бы разочарование отца.
— Это не его вина, — раздраженно сказал Дастин. — Маратака намеренно бил его больше всех. Он ничего не мог поделать.
Киллиан буркнул что — то под нос. Дастин закатил глаза, а потом посмотрел на меня. Сложные эмоции Джека кипели, и моей эмпатией было сложнее управлять. Я глубоко вдохнула, зажмурилась.
Дастин взял меня за руку. Я хотела бы, чтобы мне стало лучше, но эмоции Джека стали лишь хуже. Почему — то эмоции брата были сейчас четче, чем когда — либо. Я не открывала глаза, пыталась прогнать боль из головы.
— Аманда? — выдохнул Дастин, чтобы слышала только я.
— Я в порядке, — шепнула я.
Джек сжимал руль. Его костяшки стали белеть, и он взорвался.
— Завтра выезжаем, — заявил он сухим тоном.
Киллиан недовольно нахмурился.
— О чем ты, Джек?
Джек тяжко вздохнул, его раздражение к мистеру Винтеру росло с болью в моей голове.
— Завтра мы поедем и убьем Маратаку. Сейчас он ранен и уязвим. Его будет просто убить.
— Нет, — Киллиан покачал головой. — Я так не думаю.
— Почему? — Джек повысил голос. Возмущение в его словах пронзало мой живот. Дастин посмотрел на моего брата, потом на меня.
— Я так сказал, — ответил Киллиан. Его власть лишь разозлила Джека сильнее.
— Вы не лидер, Киллиан! — заорал Джек. — Это я! — его нога надавила на педаль газа. Машина ускорилась на улице в темноте. Там было пусто, как в церкви до этого.
Киллиан хмуро посмотрел на него.
— Твой отец мертв, Джек, но ты не готов быть во главе.
— Я следующий в роду, — заявил Джек. — Не важно, готов ли я.
Как только отец умер, Джек стал лидером наследия. Возраст не имел значения в наших семьях. Определять место по возрасту было глупо, младшие поколения могли быть сильнее и лучше старших. Челси управляли наследием. Правило ввели сотни лет назад, когда на Винтеров не могли полагаться. Я не понимала правила, пока не осознала, на что способен Киллиан. Отец не думал о таком. Он говорил, что отец Киллиана был в десять раз хуже его сына. Я всегда поражалась, как у такого человека, как Киллиан, может быть такой сын, как Дастин. Они были противоположными, и я поняла, что во многом сказалось детство и дар Дастина. Он сделал из его бескорыстного человека.