Наследие

Ритчи Бекка

Это было безумием. Мне не нужен был телохранитель или сиделка.

— Я не могу спать, пока вы смотрите на меня, — возразила я. — Это жуткой.

Джек закатил глаза.

— Ладно, — он призвал маленький телевизор. Они сделали вид, что смотрят его, а я легла спать.

Я закрыла глаза и глубоко дышала, успокаивая себя. Эмоции Дастина мешали. Тревога и боль кипели в его крови. Я приподнялась на кровати.

— Ты можешь быть тише? — спросила я у Дастина.

Он вскинул

руки.

— Я ничего не делаю, — рявкнул он. Раздражение ударило по мне.

— Ох, Дастин, — выдохнула я. — Тебе нужно успокоиться, — я сжала голову, прогоняя его эмоции. Зачем он вредил мне сейчас? Казалось, лавина обрушилась в моей голове.

— Я не пытаюсь тебе вредить, — тихо сказал он. — Я не могу управлять чувствами.

Я подавила его эмоции, сосредоточилась на своих. Я очистила разум и легла. Во второй раз я закрыла глаза, разум бесцельно блуждал. Я не сразу поняла, уснула я, или мысли просто перестали греметь в голове. Жар ударил по глазам, и я поняла ответ.

Все стало другим. Я воспринимала все полностью. Я видела и говорила с легкостью. Алые бархатные скамьи со спинками стояли рядами по бокам, посередине был проем. Комната казалась пустой, кроме трепещущих свечей вдоль прохода и стен. Я медленно пошла по проходу, озираясь. Окна были витражами с картинками. Свет был только от свечей, и я не могла разобрать все картинки. Я посмотрела вперед и поняла, где была. Большой подиум стоял посреди сцены. За ним висел большой крест с прибитым к нему богом. Это была церковь.

Демонический смех донесся из тьмы впереди.

— Я думал, ты вернешься, — отметил он. — Челси и Винтеры всегда принимают глупые решения, — он прислонился к деревянному подиуму, его красная чешуя сверкала от света.

Я впервые могла говорить тут.

— Если я такая глупая, то почему никто не смог меня убить? — едко парировала я.

Маратака вскинул голову и громко рассмеялся.

— О, маленькая Челси, — сказал он, — я ждал этого момента годами.

— Почему сейчас? — спросила я. — Ты мог напасть, когда хотел, так почему решил убить именно сейчас?

Существо оскалилось.

— Думаю, ответить должны родители. Они же заключили сделку с дьяволом, так сказать. Я не совсем дьявол, но… ты поняла смысл.

Маратака махнул рукой, и три стула с ослабевшими телами повернулись на сцене. Веревки связывали руки, лодыжки и тела пленников. На их ртах был серебряный скотч. Существо повернуло руку, и скотч пропал.

— Аманда, — Грегори задыхался. — Уходи. Тебе нужно уходить отсюда.

Я покачала головой.

— Сначала ответы, — упрямо сказала я.

Маратака зловеще рассмеялся.

— Так вы ее вырастили? Маяк будет уничтожен раньше, чем

его используют, — он улыбнулся. — Годись дочерью, Грегори. Она убьет себя в процессе.

Киллиан оскалился.

— Гадкое существо. Тебя должны были давно уничтожить.

— О, Киллиан, — рассмеялось существо. — Ты прав во всем. Да, я гадкий, и да, меня должны были уничтожить сто лет назад, но этого никто не сделал. Меня не убить. Я был в аду уже два раза. Больше, чем сам Сатана.

Глаза Ребекки расширились. Ее страх пропитал мое тело.

— Оставь ее, — пробормотала она.

— Как насчет, — жестоко сказало существо, — нет.

Я отвлеклась. Я пришла за другим, и мне нужно было достичь цели, пока не поздно.

— Пап, — громко сказала я. — Ты знаешь, где вы?

Маратака озверел. Его эмоции вышли из — под контроля. Я скривилась, он сошел со сцены. Отец кивнул, и существо повернулось к нему.

— Если скажешь ей, я убью всех, кого ты знаешь, Грегори, включая твоих друзей и семью, — прорычал он. Отец закрыл рот.

Существо пошло по проходу. Его глаза вспыхивали красным, он смотрел на меня. Он был в паре футов от меня, его эмоции захватили мой разум. Сила этого существа заполнила меня, как в прошлый раз, и притупила ощущения.

— Ты, — прошептал он, — не должна задавать вопросы.

В этот раз я не боялась. Ненависть, пылающая в груди, затмила кусочек страха. Маратака добрался до моего тела. От его злости я уже не сжималась от отвращения или слабости. Его длинные ногти снова погладили мою щеку.

— Что? — проворчал он. — В этот раз сжиматься от страха не будешь?

Я сжала кулаки, взглянула на отца. Он поднял четыре пальца, что — то показывая мне. Я не знала, что он имел в виду.

Киллиан громко кашлянул, когда Маратака повернулся к ним.

— Думаю, что — то в горле застряло, — он кашлянул еще раз.

Маратака зашипел на Киллиана. Он повернулся ко мне и коснулся моей шеи.

— Я буду рад убить тебя, Челси, — пропел он. — Я ждал этого момента годами до твоего рождения.

Мои глаза расширились. Семья знала обо мне до моего рождения? Сколько раз человеку могли врать в жизни? Я сбилась со счета. Я медленно пятилась от Маратаки.

— Куда ты? — прорычал он и схватил меня за запястье. Пронзительный крик существа оглушил меня. Он тут же отпустил мое запястье с меткой. Его рука горела, пока не погасла, и ладонь пропала. Новая ладонь быстро появилась на его руке. Видимо, потому Маратаку нельзя было убить ножами и пистолетами. Он восстанавливал тело, его не удавалось даже поцарапать. — Нет, — выдохнул он. — Не правильно. В прошлый раз это меня не ранило.