Наследие
Шрифт:
— Здравствуйте, Саймон. Как поживаете?
— Да что мне сделается, пока дамба стоит.
Женщина тихонько рассмеялась. Это сооружение было предметом беспокойства, разговоров и шуток, сколько она себя помнила. И до сих пор ничего страшного не произошло.
Небо потемнело. На землю упали тяжелые капли.
— Доброго вам вечера, Саймон, — сказала она вслед старику.
— Дай бог, чтобы воды в речке не прибыло.
Клер улыбнулась. Жизнь была прекрасна. И совсем не похожа на ту, какой она ее себе представляла. Она рано потеряла мать. Отцу ничем было не угодить. Он во всем уступал старшим сестрам, а злость срывал на Клер. Он хотел, чтобы она
Питер занимался торговлей. Это у них было семейное. Катерсы могли любого уболтать, и все-таки никто из них не умел говорить так красиво и складно, как ее Питер.
А самое главное, он любил и баловал жену с дочкой. В день, когда родилась Джинни, он поклялся, что никогда не станет обращаться с ней так, как отец — с Клер. И сдержал обещание. Питер всегда говорил малышке, что женщина — ровня мужчине. Всюду брал ее с собой, даже когда уезжал по делам. Как в этот раз.
Клер прижала руку к животу. Сегодня Питера снова ждет сюрприз. Она улыбнулась. Вот бы Господь подарил им сына! Повитуха дала ей особые травы, сказала, если держать их под кроватью, будет мальчик. Клер сначала отмахнулась, она в эти сказки не верила, но потом взяла пучок — сына ей ужасно хотелось. Даст бог, так и выйдет.
Снова полил дождь. Клер смела мусор и воду с крыльца и ушла в дом. Было промозгло, зябко, и она подбросила в очаг поленья. По улицам неслись настоящие реки. В Джонстауне такое каждый год случалось.
Хозяева лавок и ремесленники поднимали свое добро повыше. Мужья и жены тащили вверх по лестницам съестные припасы и мебель. Клер уже отнесла на второй этаж все, что могло понадобиться семье.
Она взглянула в окно, на залитую дождем улицу. Сердце кольнула тревога. Что-то было не так, словно в воздухе витала какая-то странная сила. Клер отогнала от себя эти мысли, и зашептала молитву. Только бы с Питером и Джинни ничего не случилось. Она уже и не знала, ждать ли их через час. Может, они остановились где-то, пережидают непогоду?
Мимо дома пробежали два парня.
— Дамбу прорвало! Дамбу прорвало!
Тот, что был выше ростом, наскочил на кузнеца. Тот махнул рукой.
— Слышали мы такое. И не раз.
— А теперь и правда случилось! — крикнул другой.
Они бросились дальше, вопя что было мочи:
— Дамбу прорвало!
— Приезжие, наверное, — сказал кузнец. — Совсем с ума сошли!
Клер рассеянно кивнула, прислушиваясь. Издалека доносился какой-то странный шум. Что-то он ей напоминал. Может, рев океана?
И тут Клер увидела, что по склону холма несется гигантская стена воды. Женщина остолбенела. Такого потопа она себе и представить не могла. В жизни не знала, что огромные, бешеные волны могут сметать деревья, как одуванчики. На миг зрелище ее парализовало. Клер в своем клетчатом платье просто стояла и таращила глаза.
— Господи! — наконец вскрикнула женщина, выскочила из дома и побежала по улице.
Соседи спасались от воды на верхних этажах домов. Слева по водомоине пронеслось, подскакивая, дерево. За спиной ревел поток. Впереди стояла постройка с открытой дверью. Не раздумывая, Клер бросилась туда. От ужаса она совсем потеряла голову.
С улицы донеслись вопли, гром, и тут…
— Господи! Только не это! — воскликнул Питер Катерс.
Со склона он смотрел на развалины Джонстауна и покачивался, как пьяный. Мужчина прижимал к груди дочку и кричал, до хрипоты звал жену.
Тела животных и людей плавали, точно пробки.
— Клер! Клер!
Он и не подозревал, что видела в это время его дочка. Она испуганно зажмурилась, и в темноте под веками почему-то поплыл серый туман. За ним бушевал шторм, ветер рвал паруса какого-то корабля. И маленькая девочка — точь-в-точь как она сама! — упала за борт.
На палубе матросы держали за руки женщину. Она кричала, билась, хотела броситься в море.
Клубы тумана сгустились, а когда они уплыли, Джинни услышала мысли женщины, словно бы та стояла рядом и говорила с ней: «Теперь нас, Катерсов, осталось трое. Дочь я потеряла, род продолжить некому. Хорошо хоть у мальчиков есть немного колдовской силы. Может, так оно и должно быть? Может, Богиня дала нам знак, что дом Каоров и в самом деле уничтожен… и магия должна умереть вместе со мной?»
Два мальчика подбежали к ней, что-то крича. Один обнял ее за пояс, другой обхватил колени. Младший посмотрел прямо на Джинни и жутким, потусторонним голосом произнес: «Я твой предок, Вирджиния».
Девочка широко раскрыла глаза, сгребла ручонками длинные пряди отцовских волос и уткнулась ему в плечо, всхлипывая:
— Папа, тетя такая страшная!
А затем маленькая Джинни увидела кое-что еще — письмо.
…Знай же, дорогая моя Ханна, что в Салеме не всех повесили. К стыду своему, должен сказать, что некоторых мы подвергли испытанию водой, как в Старом Свете. Мы привязывали этих несчастных к табуретам и опускали в реку. Тех, кто уходил под воду, объявляли невиновными. Я имею в виду, они тонули, и мы молились за упокоение их души.
Когда Абигайль Катерс показала нам свое истинное лицо, я понял: мы погубили невинных женщин, которые знали о ведовстве не больше нас с тобой.
Пусть же Господь смилуется надо мной. Груз вины слишком тяжел.
Прощай.
А потом, в воображении, Джинни увидела маму. Она плавала в какой-то комнате вместе со стульями и столом. Под водой. Ее глаза были открыты, а волосы колыхались, окружая голову, точно нимб.
Девочка расплакалась.
— Мама утонула, — простонала она. — Утонула!
Во время наводнения в Джонстауне погибло десять тысяч жителей. Тела Клер Катерс так и не нашли, но все равно сочли ее мертвой. Питер Катерс решил уехать на запад, увезти дочку подальше от водяной могилы и поселиться в самом сухом краю, какой только сможет найти.
Джинни больше никогда не говорила о своих видениях и со временем забыла о них.
В Калифорнии удача им не улыбнулась. Отец с дочерью отправились на север, в Сиэтл, где, по слухам, было вдоволь всего, кроме людей.
Они погрузили в фургон пожитки — в основном ненужные теперь инструменты старателей — и отправились в долгий путь на северо-запад, к побережью. Джинни почти исполнилось девять, и все, кто знал ее, говорили, что она умница и красавица.
Однажды вечером они остановились в лагере золотодобытчиков, где их накормили жарким с настоящим мясом, картошкой, луком и морковью. За ужином суровые мужчины говорили о каком-то докторе Деверу, торговце патентованным средством от всех недугов на свете.