Наследие
Шрифт:
По какой-то причине я могла отчётливо видеть обе стороны туннеля. Мои глаза, должно быть, привыкли к темноте, этого следовало ожидать, но теперь я могла разглядеть мелкие детали, например трещины в камне. Стены не светились, а светящиеся наросты в этой области были довольно редкими. Хм.
Проход слегка отклонился влево, затем повернул направо. Обычно такие пещерные проходы различаются по размеру и форме. Этот был слишком однородным. То, что его вырыло, должно быть огромным.
Мы сделали ещё один плавный поворот, и я остановилась. Впереди пол и стены туннеля были покрыты выступающими из
Что-то в этих красных растениях заставило меня насторожиться. Я присела на корточки рядом с кустом. Эти выступы с оборками не были листьями. Это были шипы, плоские и острые, как бритва.
Я напряглась, обращаясь к своему таланту. Красный куст стал кристально ясным и вспыхнул ярко-зелёным. Жёлтый был опасен, синий — токсичен. Зелёный обычно означал смертельную смесь этих двух цветов.
Я сосредоточилась, пытаясь копнуть глубже.
Цепкая рука. Шипы были пропитаны смертельным ядом. Если один из них поранит меня или Мишку, мы умрем за считанные секунды, а «Рука» сожрет наши тела. Вдалеке я увидела комок, который когда-то был живым существом, а теперь превратился в один из этих хребтов, лишённых всех жидкостей.
Откуда я это знала? Этого не было ни в одном из брифингов. Я никогда раньше такого не видела. Я не читала об этом, никто об этом не говорил, и у меня не должно было быть подробных знаний об этом плотоядном беспозвоночном. Я даже не должна была знать, что это беспозвоночное. Лучшее, на что был способен мой талант — это определить, что это животное и, возможно, опасное.
Это знание было у меня в голове. Я снова напряглась, сосредоточившись на ярко-красных стеблях, пока они снова не зазеленели.
Передо мной раскинулось тёмное плато, покрытое акрами красных стеблей высотой около трех метров, которые оплетали пурпурные скалы с гигантскими рептилиями, похожими на динозавров, пробивающими сквозь заросли. Жгучие шипы безвредно соскальзывали с их костяных панцирей…
Это были не мои воспоминания.
Меня охватил страх. Сердце бешено заколотилось в груди. Мне стало жарко, а потом холодно. Что, чёрт возьми, со мной происходит?
Мишка ткнула меня холодным носом. Я погладила её, провёла рукой по шерсти, пытаясь успокоить дыхание. Было ли это моим наследием? Воспоминания о том, кого я не знала, и где я не была.
Я уставилась на куст. Я могу прямо сейчас сорваться и устроить нервный срыв, а могу продолжать идти.
Неважно, откуда взялось это проклятое воспоминание. Оно предупреждало меня об опасности. Возможно, оно было не моим, но я знала, что это правда. Столкновение с этим растением означало верную смерть.
Цепкая рука росла группами, вероятно, в зависимости
Если я буду осторожна, то смогу пробраться сквозь заросли. Проблема была в Мишке. Я никак не могла объяснить собаке, что ей нужно держаться подальше от шипов. Одна крошечная царапина — и всё будет кончено. Я должна уберечь Мишку. Чего бы мне это ни стоило. Я была в долгу перед Стеллой, и если бы Мишка умерла… Мишка не могла умереть. Мы вместе покинем это место.
Я могу понести её. Она была крупной собакой, весила, наверное… Я снова напряглась. Тридцать четыре килограмма и пятьсот граммов.
И это было намного точнее, чем обычно. Мой талант помогал мне приблизительно определять вес и расстояние, но не с такой точностью. Я сосредоточилась. Семьдесят шесть фунтов и четыре унции или тридцать четыре килограмма и пятьсот восемьдесят шесть граммов. Чёрт возьми!
У меня не просто открылось видение. Мой талант получил загадочное улучшение. Кто, чёрт возьми, знает, какие последствия или побочные эффекты может иметь этот внезапный скачок точности.
Раз уж он у меня есть, можно и воспользоваться. Я сосредоточилась на красном поле. Сорок восемь ярдов или сто сорок четыре фута. Или сорок три целых восемьдесят девять сотых метра.
Отлично. Всё, что мне нужно было сделать — это поднять 34-килограммовую собаку и пронести её половину футбольного поля. Осторожно, обходя смертоносные шипы.
Я всегда могла вернуться и попробовать пройти через другой туннель. Но ни один из других проходов не вёл к выходу. Мы шли уже почти два часа. Обратный путь будет долгим, и нет никакой гарантии, что мы не столкнёмся с той же проблемой в другом туннеле.
Кроме того, очень мало что могло пройти через цепкую руку без какой-либо защиты. Это было сдерживающим фактором, своего рода гарантией безопасности. Ничто не могло проникнуть к нам через этот участок.
Если я положу Мишку себе на плечи, я справлюсь. Но не с рюкзаком. Фляги были громоздкими и тяжёлыми, а рюкзак тянул меня вниз. Если Мишка заёрзает, я потеряю равновесие, и мы обе упадем прямо на колючки. Либо рюкзак, либо собака.
Вся вода и еда, все наши припасы находились в этом рюкзаке. Я могла бы попытаться бросить его перед собой, но было неизвестно, куда он упадет и как далеко отлетит. О том, чтобы тащить его за собой, не могло быть и речи. Он мог застрять и потянуть меня назад, а шипы могли либо порвать его, либо нанести на него яд. У меня не было эффективного способа нейтрализовать его.
Если я доберусь до другой стороны, то смогу найти безопасное место, привязать Мишку к чему-нибудь и вернуться за рюкзаком. Да, наверное, так и надо сделать.
Я сбросила рюкзак, достала вторую флягу и повесила её на комбинезон. Мне нужно было взять только самое необходимое. Антибактериальный гель, пара бинтов, нож, оба батончика, три энергетических батончика и «Мотрин» отправились в мои карманы. Это всё, что поместилось.
Боже, я не хотела оставлять рюкзак, но Мишка была важнее. Всё будет хорошо. Я вернусь за ним.