Наследие
Шрифт:
Но Эрхольд молчал, продолжая глядеть в призрачную даль. Его ярость продолжала клокотать, разжигая желание наказать, уничтожить… Только кого? Ту дрянь, что тряслась за его спиной, глядя пустыми глазами, в которых застыла похоть? Да, было бы неплохо свернуть ее тонкую шею, но она ему еще понадобится.
— Бездна, — выдохнул Эрхольд.
Ингер подползла ближе, с отвращением и желанием заглядывая снизу вверх на черного лорда.
— Уйди, — глухо велел он.
Женщина послушно вернулась на прежнее место, и колдун тут же перестал обращать на нее внимание, зная, что иначе сорвется.
Черный лорд знал только одного человека, способного на подобное… одну женщину. Но! Бездна, он видел ее тело! Видел!!! Да пусть Боги сгорят в своем Огне, но он точно знает, что она умерла, погибла, сметенная его гневом. Ее изломанное тело было безжизненно, как тот утес, на котором сейчас стоял черный лорд. Эрхольд трогал ее, прислушивался, звал, сжимал в объятьях, умоляя вернуться. Он призывал ее душу, и она откликнулась, пришла, чтобы вновь взбесить его своими насмешками. Эта женщина мертва, и мертва уже более четырех лет, тогда кто же посмел противостоять ему?
Кто посмел забрать его добычу и вернуть в тело, разбудив сознание? Кто?! Кто в этом мире может противостоять ему? У кого хватит силы поспорить с самой Тьмой? Более того, неведомый враг сумел закрыть ему обратный путь в тело аниторна. Он оставил лишь слабый след, который привел Эрхольда к его добыче. Поняв, что Илейни больше не принадлежит ему, колдун хотел уничтожить его, стереть с лица земли того, кто знал, как победить черного лорда. Бездна! И вновь ему помешали, но он так и не увидел, кто.
Мог увидеть, должен был, но блаженная душа инверны подчинялась плохо. Даже во Тьме она продолжает помнить своего любовника, даже там пытается защитить. И все, на что ее хватило — это произнести слова, которые она готова была сказать ему при жизни. Дура! Еще одна дура, которая готова была стелиться под ноги какому-то человечишке. Даже шлюха Ингер не сумела отказаться от мечты завоевать его, пусть и наложив чары. Эрхольд видел все, что таилось на душе у молодой мачехи. С того мгновения, как он привязал к себе леди Илейни, у нее не осталось тайн.
Черный лорд порывисто обернулся к женщине, дрожавшей от пронизывающего ветра и страха. Ингер вскинула на своего хозяина взгляд, протянула к нему руки, и Эрхольд подошел к ней. Присел на корточки, ухватил пальцами за подбородок и вздернул голову кверху, следя за тем, как зрачки заполняют радужку, и зеленые глаза становятся почти черными. Черными, как сама Тьма… Нет, такие глаза были у другой женины, которой больше нет, и о которой он старался не вспоминать, потому что воспоминания приносили слишком много боли… Проклятый Илейни! Вот еще один повод ненавидеть его — аниторн заставил Эрхольда вновь переживать страшные даже для него мгновение, заставил вернуться на четыре года назад, когда он убил… ее.
— Мой господин, — прошелестела
Черный лорд скривился, хотел оттолкнуть свою игрушку, но заставил себя продолжать смотреть на нее.
— За что ты любила Илейни? — спросил Эрхольд.
— Я не любила его, мой господин, — прошелестела Ингер. — Нет никого, кто сравнился бы с тобой.
— Не лги, — сухо велел черной лорд. — Ты любила его.
— Меня продал ему мой отец…
— Я говорю не о твоем муже, — уже зло отмахнулся мужчина. — Риктор Илейни, за что ты любила его?
Взгляд Ингер стал рассеянным, и она прошептала:
— Рик…
Эрхольд тут же увидел молодого лорда таким, каким его видела женщина. Красивые благородные черты, упрямо поджатые губы, волевой взгляд, в котором сквозила непримиримость. Таким его помнила леди Илейни, познавшая презрение своего пасынка. А потом она думала о теле, и это колдун тоже увидел. Сильный, крепкий, статный. Эрхольд скривился.
— Ты можешь думать о чем-то кроме постельных игрищ? — раздраженно спросил он.
Ингер моргнула и очнулась. Она с непониманием смотрела на своего хозяина.
— Что ты хочешь, мой господин?
— Почему ты полюбила Риктора? — повторил вопрос Эрхольд, уже не особо рассчитывая на ответ.
Ингер опять промолчала, но слова и не были нужны черному лорду. Он ловил воспоминания, мысли, чувства. Они говорили больше, чем слова, были правдивей, не в силах ничего скрыть. Прозрачные, искренние.
«Смотрите, госпожа, смотрите!»
Эрхольд смотрел глазами Ингер в окно кареты, подъезжавшей к старому замку. Он видел высокие стены, видел открытые ворота и опущенный мост. Увидел он и привлекательного зрелого мужчину, с улыбкой встречавшего невесту. А потом послышался рев дракона, и тень летуна скользнула по земле. И тут же раздался задорный мужской смех.
«Гор, ты лучший!»
«Моя милая леди, простите моего сына за неучтивость. Риктор почти не расстается со своим драконом. Он вскоре присоединиться к нам».
Теперь Эрхольд смотрел, как из драконника выходит Риктор. Глаза его сияли, волосы, взлохмаченные ветром, придавали образу молодого лорда немного хулиганский вид. Открытая мальчишеская улыбка очаровывала. Колдун почувствовал смущение юной Ингер, ощутив, как быстрей забилось ее сердце, когда сын ее жениха приблизился уверенной походкой и склонил голову в приветственном поклоне.
«Рад приветствовать в замке Илейни невесту моего отца».
Глубокий голос, наполненный тем же солнечным светом, что и его глаза, глядящую на будущую мачеху. Весь облик Риктора был, как признание в любви самой жизни. Молодость торжествовала в нем, захватывая в плен в первое же мгновение.
«Рик, приведи себя в порядок».
Голос старшего лорда спокоен, но Эрхольд уловил слабую ревнивую нотку. В глазах Риктора ни тени возмущения. Он не оскорблен замечанием отца при даме, принимая его спокойно. Вновь поклонившись, молодой лорд разворачивается и уходит легкой походкой, кажется, уже позабыв, что в замок прибыли гости. Он что-то весело говорит одному из воинов и тот смеется. Ни капли напыщенности или притворства. Такой, какой есть… настоящий.