Наследие

Цыпленкова Юлия

— Господин так горяч, — кокетливо произнесла служанка, оправляя одежду.

Риктор коротко поцеловал ее и ушел к мечникам. Избавившись от желания, он хотел избавиться и от ярости, охватывающей его при мысли о молодой мачехе.

Рик начал избегать совместных трапез с отцом и его женой, старался чаще покидать замок и почти все время проводил с Гором. Лорд Октор поначалу удивился переменам в поведении сына, а после махнул рукой, отдавшись своей слепой страсти.

А потом был отъезд отца и появление Ингер в опочивальне младшего лорда Илейни. Рик проснулся оттого, что по его телу блуждают руки,

бесстыдно исследуя его. Перехватив ладонь, сжавшую его естество, уже ожившее и налившееся желанием, мужчина опрокинул на ложе женщину, осмелившуюся будить его столь откровенно. В темноте он не увидел лица и лишь голос, простонавший его имя, когда он оторвался от женских губ, подсказал, кто оказался прижат его телом к кровати.

Риктор порывисто поднялся на ноги, ухватил за руку Ингер и стащил ее со своего ложа. Желание наполняло его кровь, но ярость оказалась сильней. Он, вытащив упирающуюся мачеху прочь из своих покоев, захлопнул перед ее носом дверь. Ингер еще какое-то время уговаривала его, бросалась на двери, и, наконец, начала угрожать.

— Если ты не впустишь меня, я скажу Октору, что ты взял меня силой, — успокоившись, сказала женщина. — Рик, любить и ненавидеть я могу одинаково сильно. Подумай хорошенько, кого ты хочешь видеть во мне: пылкую возлюбленную или врага, готового тебя уничтожить?

Риктор открыл дверь, но не дал ей войти. Вышел сам и, ухватив Ингер за горло, припечатал ее к стене, разглядывая сквозь сумрак ночного замка ледяным презрительным взором.

— Однажды отец поймет, что взял в жены шлюху, — сказал он. — Но узнает об этом, найдя тебя не в моей постели.

— Ты мне нужен, Рик, — прохрипела женщина.

— Ты мне — нет, — ответил молодой лорд, отшвырнул мачеху прочь от своих дверей и вернулся в опочивальню.

— Значит, враги! — выкрикнула Ингер.

Лорд Риктор Илейни не оценил силу страсти, которую может внушить молодая и горячая жена своему стареющему мужу. Лорд Октор ворвался в драконник, где находился в это время сын. Его лицо было белым от переполняющей старшего лорда ярости. Глаза пылали гневом, и отец впервые ударил горячо любимого сына, обвинив его в вероломстве и насилии над мачехой. Ее слезы и следы от пальцев Риктора, оставшиеся на нежной коже, были доказательством слов Ингер.

Гор заревел, оскалившись на мужчину, который посмел напасть на его человека. Дракон чувствовал боль и злость Риктора, и эти чувства будоражили его, наполняя ответной злостью. Но Рик остановил своего летуна. Он молчал, слушая крики и обвинения отца. Октор не пожелал услышать то, что отвечал ему Риктор, и молодой лорд сомкнул уста, сказав лишь одно, когда старший Илейни выдохся:

— Мы сходим к Оракулу, отец. Ты, я и твоя… жена, — отныне назвать Ингер этим благородным словом стало сложно. — Пусть он рассудит, кто прав, а кто лжет.

— И после этого ты уберешься из моего замка. Отныне у меня нет сына, — ответил отец и покинул драконник.

Стоило Октору уйти, как Гор ткнулся носом в спину своего драконоправа. И когда Риктор, на чьих скулах бешено ходили желваки, обернулся, дракон прошествовал к месту, где лежала его упряжь, и ухватил зубами попону. Молодой Илейни кивнул, оседлал летуна, и Гор помчался над горами, заставляя ветер хлестать в лицо человека, вышибая из его головы

дурные мысли и злобу. Ночь они провели под открытым небом, так и не вернувшись в замок.

Разрешение на посещение Оракула было получено через несколько дней, и тогда Ингер пожелала выехать на охоту, с которой отец вернулся мертвым, так и не успев помириться с сыном. Сколько ни бился Рик, но вину мачехи доказать не удалось. Она осталась жить в замке, пользуясь правом вдовы. И пусть Риктор получил все, чем владел отец, но изгнать леди Илейни он не смог.

Уверившись в своей безнаказанности, Ингер врывалась на половину, которую занимал ее пасынок. Она вынуждала прислугу заботиться о себе, выполняя ее прихоти, бросив при этом господина. Даже притащила мага, опутавшего драконник запирающей магией, оставив внутри Гора без еды и питья. Это стало пределом терпения лорда, положившему конец женскому самодурству. Если до этого, Риктор молча выкидывал ее прочь из своего крыла, не обращал внимания на истерики и оскорбления, то выходку с драконником оставить без внимания не мог.

— Что ты хочешь? — спросил он женщину.

— Тебя, — последовал немедленный ответ.

Лорд Илейни кивнул и велел:

— Следуй за мной, ты получишь жаркие ласки.

Заинтригованная женщина последовала за пасынком. Они вышли во двор, и Ингер почувствовала неладное. Она попятилась к дверям, но Рик поймал ее, скрутил за спиной руки и подтащил к столбу для наказаний. Вскоре леди Илейни билась у столба, закованная в проржавевшие оковы. Лорд вытащил нож, вспорол ткань платья на спине мачехи и одним резким движением дорвал его, обнажив женщину по пояс.

Риктор постукивал кнутовищем по сапогу, рассматривая тело мачехи с холодным равнодушием.

— Нравлюсь? — яростно прошипела она.

— Обычная, — пожал плечами лорд Илейни. — Две груди спереди — странно.

— Что странно? — задыхаясь, спросила Ингер.

— Я думал, у тебя их шесть, как у Виллианов. Ну или хотя бы парочка на спине, хоть какое-то разнообразие. А так… Ничего особенного: шлюха, как шлюха.

Свистнул кнут — и спину мачехи расчертила красная полоса. Она вскрикнула, изогнувшись, но уйти от следующего хлесткого удара не получилось.

— Прекрати! — закричала Ингер.

— Нет, — мотнул головой мужчина. — Я только начал.

И третья полоса вздулась капельками крови. Хуже всего было то, что челядь собралась во дворе и с молчаливым удовлетворением следила за происходящим.

— Что ты хочешь?!

— Чтобы ты убралась отсюда и никогда более не напоминала о себе, — ответил Рик, замахиваясь для очередного удара.

— Я уеду!

— Соберите повозку для госпожи, — усмехнулся лорд Илейни. — Она покидает нас.

— Ты еще ответишь мне за все, — прошипела Ингер, когда повозка вывозила ее за ворота замка.

— Рискнешь вернуться? — изломил бровь Риктор в насмешливом удивлении, она промолчала…

И вот рискнула, спустя несколько лет. Лорд Илейни скрипнул зубами и сел, выпутываясь из-под защиты драконьего крыла. Гор поднял голову, внимательно следя за человеком. Он чувствовал черноту, разъедавшую мужчину, и дракону она не нравилась. Человек был светлым, его душа всегда оставалась открытой, а сейчас Гор чувствовал привкус горечи. Человек ненавидел и злился.