Наследие
Шрифт:
С этой мыслью Даг развернулся так, чтобы Фаун села между ним и стариком. Оба мужчины могли видеть друг друга поверх ее головы, и к тому же, раз этот бедняга в последний раз видел Стража Озера как своего врага и преследователя, он, наверное, предпочел бы, чтобы их кто-то разделял.
«Мы оба такое предпочтем».
Даг с облегчением перевел дыхание, заметив, что горожане вернулись к своей работе. Теперь пришла очередь держащих под уздцы своих коней дозорных, сбившись в тесную группу, настороженно следить за действиями Дага.
– Привидение причинило вред всем, – снова начал Даг. – Стражи Озера
Горожанин хмыкнул, и нельзя было понять, согласен он с этим или нет. Может быть, он просто застонал от боли…
– Многие из вас вернулись? Чтобы найти друг друга? – спросила Фаун.
Старик пожал плечами.
– Кое-кто вернулся. Большинство понимало, что придется только хоронить погибших, но все же кое-кто вернулся. Я нашел свою жену.
– Это хорошо, – с симпатией сказала Фаун.
– Она похоронена вон там, – продолжал горожанин, кивнув на длинную насыпь свежевскопанной земли под деревьями. Братская могила, понял Даг.
– Ох… – выдохнула Фаун.
– Они ждали, когда мы вернемся, – продолжал старик. – Все жены, все дочери… Все парни. Все старики. Похоже на то, что с их телами случилось что-то странное: они не разлагаются даже в такую жару. Как будто они ждали, что мы вернемся и найдем их.
Даг сглотнул и решил, что момент для того, чтобы объяснить самые загадочные проявления скверны, неподходящий.
– Мне так жаль… – тихо прошептала Фаун.
Горожанин пожал плечами.
– Могло оказаться хуже. Вон Дейзи и Купер – они час назад нашли друг друга живыми. – Он показал на мужчину и одну из немногих здесь женщин, сидевших на передке одной из телег, отвернувшись друг от друга и бессмысленно глядя в пустоту.
Маленькая рука Фаун коснулась колена старика.
– А… почему это хуже? – Фаун могла спрашивать о таких вещах; сам Даг не осмелился бы и снова порадовался тому, что она с ним.
– Дейзи, она ведь думала, что вся их малышня с отцом. А Купер считал, что это она их увела. У них было четверо детишек. – Через мгновение старик добавил: – Мы оставляем детей напоследок, на случай, если кто из их родственников еще объявится. – Даг проследил за его взглядом; наполовину скрытый засохшими сорняками, под деревьями был виден ряд неподвижных тел. Рядом с ними горожане начали копать длинную яму. Она была длиннее, чем уже засыпанная могила.
– Сирот отвели подальше от оскверненной земли? – спросила Фаун; только отсутствующие боги знали, какие мысли промелькнули у нее в голове: может быть, кто-то взял на себя заботу о том, чтобы потерявшие друг друга родственники встретились…
Старик долго смотрел на Фаун. Должно быть, она показалась ему очень юной, как в свое время и Дагу, потому что ответил он ей очень мягко:
– Здесь нет сирот, мисс.
– Но… – Фаун закусила губу, явно не сразу сообразив, что кроется за этой короткой фразой.
– Мы не нашли ни одного ребенка младше двенадцати. Да и из тех, кто постарше, немногие выжили.
Когда Фаун повернулась к Дагу с таким видом, словно надеялась: он сможет тут чем-то помочь, он тихо сказал:
– После беременных женщин дети – лучший
Фаун нахмурилась.
– Я об этом не слышала. Удалось им предупредить их вовремя?
Даг вздохнул.
– Нет. Вернувшиеся жители Боунмарша потом нашли тела… и похоронили, как и этих бедняг. – Он кивнул в сторону насыпей; горожанин, слушая его рассказ, только ковырял каблуком сухую землю, задумчиво сведя брови.
«Да, – подумал Даг, – бери с нее пример. Крестьяне могут задавать вопросы и получать ответы. Почему бы и тебе не попробовать?»
– Родичи не забрали… – Фаун резко оборвала фразу, вспомнив, что спрашивать в присутствии своих соплеменников о костях, используемых для изготовления разделяющих ножей, нельзя. Она только покачала головой.
Горожанин искоса взглянул на Дага.
– Ты ведь не из Боунмарша.
– Нет. Мой эскадрон прискакал из Олеаны на помощь. Мы теперь возвращаемся домой.
– Отряд Дага и убил ваше зловредное привидение, – с гордостью вставила Фаун. – Проклятие Злого… зловредного привидения как раз тогда и отпустило тебя.
– Ха… – уныло буркнул старик. – Могли бы поспеть и побыстрее.
Оскорбленный несправедливостью, Даг резко бросил:
– Если бы кому-нибудь из вас хватило ума сразу же поднять тревогу, все случилось бы намного быстрее. Мы сделали все, что могли, и сразу же, как только узнали.
Между мужчинами повисло упрямое молчание. Горе и усталость, глубокие, как трясина, не позволяли им ни спорить, ни извиняться. Даг в целом получил представление о событиях. Пожалуй, пора было уезжать.
Из чащи голых деревьев вышли трое горожан – они то ли искали там погибших, то ли просто справляли естественные надобности, – и вытаращились, открыв рты, на дозорных. Седой старик резко вскинул голову и, не спуская глаз с Фаун, быстро двинулся к упавшему дереву, все ускоряя и ускоряя шаги. Наконец он не выдержал и побежал; на лице его отразилось страшное волнение; размахивая руками, он закричал:
– Сасси! Сасси!
Даг напрягся, его рука скользнула к рукояти ножа. Сидевший рядом с Фаун горожанин со стоном выпрямился и безнадежным жестом вскинул руки.
Седой старик бежал тем медленнее, чем ближе оказывался; хватая ртом воздух, он тер покрасневшие глаза и присматривался к Фаун. Бесцветным голосом он прошептал:
– Ты не моя Сасси…
– Нет, сэр, – ответила Фаун виновато. – Я Фаун Дага.
Старик продолжал присматриваться к ней.
– Но ты же одна из наших? Тебя привезли обратно дозорные? – Он махнул рукой в сторону всадников, все еще настороженно следивших за происходящим. – Мы можем попытаться найти твоих родных.