Наследие
Шрифт:
– В пятьдесят пять немножко поздно становиться подмастерьем, тебе не кажется? – Хохария была на десять лет моложе Дага; он помнил, когда она сама была еще подмастерьем. – И как бы то ни было – мастеру нужны две руки. – Даг помахал культей, чтобы напомнить о препятствии.
Хохария начала было возражать, но умолкла, обдумывая сказанное Дагом.
– Я – дозорный и всегда им был. Это у меня хорошо получается. – Дрожь страха пробежала по телу Дага при мысли о том, что он может перестать быть дозорным – странное чувство, если учесть, что охота на Злых – самое пугающее занятие. Однако Даг помнил собственные
«Все необходимы, и всеми можно пожертвовать».
Хохария пожала плечами, признавая поражение, и сказала:
– В любом случае покажись мне завтра. Я хочу еще раз посмотреть на твою руку. – После мгновенной запинки она добавила: – На обе руки.
– Буду рад. – Даг подвигал рукой. – А нужен ли теперь лубок?
– Нужен – чтобы напоминать тебе, что не следует делать глупостей. Знаю я вас. Вы, дозорные, все одинаковы. Дай подкрепленному Дару время оказать действие, а там посмотрим.
Даг кивнул, встал и вышел из комнаты, отчетливо осознавая, с каким любопытством Хохария смотрит ему вслед.
6
Даг, вернувшись из шатра целителей, совсем не хотел рассказывать о пугающем происшествии с подмастерьем, но никто его ни о чем и не спросил; зато пять человек воспользовались возможностью сообщить ему о необходимости научить жену плавать. Даг нашел идею превосходной, однако Фаун с облегчением восприняла тот факт, что рука его все еще оставалась в лубке.
– Ну не можешь же ты отправиться плавать с рукой на перевязи, – твердо сказала она. – Тебе сказали, когда можно будет ее снять?
– Скоро.
Фаун восприняла это с облегчением, и Даг не стал уточнять, что «скоро» вполне могло означать «завтра».
Маленький сын Сарри, которого его отцы раньше уговорили носить камни для очага и похвалили за это, снова взялся за это дело, ковыляя по лужайке с такими большими камнями, какие только его пальчики могли ухватить, и увлеченно кидая их в очаг. Когда излишки его добычи были удалены из очага, это привело к небольшому скандалу. Оскорбленный рев удалось предотвратить только лакомством из скудных еще сохранившихся деревенских запасов Фаун, и Даг, усмехаясь, отнес малыша к его многочисленным родителям. Тем вечером Фаун и Даг кипятили воду для чая на впервые разведенном домашнем огне, хотя на ужин им снова пришлось ограничиться холодным кидальником. Судя по выражению лица Фаун, она начинала понимать все связанные с кидальником шутки…
Они кинули в огонь шкурку и сидели рядом у потрескивающих поленьев, глядя, как за деревьями на дальнем берегу угасает свет заката. Несмотря на всю свою усталость и тревогу, Даг все еще находил удовольствие в том, чтобы следить, как свет и тени играют на лице Фаун, на ее блестящих упругих волосах, зажигают искры в темных глазах. Даг думал о том, что, сколько бы времени ни прошло, смотреть на лицо Фаун будет для него тем же, что наблюдать закат – никогда не повторяющийся и всегда дарящий радость.
Тени сгущались, и древесные лягушки начали свою хриплую распевку под аккомпанемент гулкого кваканья лягушек-быков в камышах. Наконец наступило время помахать рукой, прощаясь
– Ты, наверное, устал. Ты… ты хочешь?..
– Я мог бы взбодриться. – Даг поцеловал упавшие на лицо Фаун кудри и позволил своему Дару обрести свободу. – Хм-м…
– Ты о чем?
– Твой Дар выглядит сегодня очень привлекательно… сияет. Думаю, наступают дни твоей плодовитости.
– Ох! – Фаун приподнялась, опершись на локоть. – Значит, я выздоравливаю?
– Да, но… – Даг тоже приподнялся. – Мари говорила, что ты внутри должна выздоравливать с такой же скоростью, как снаружи. Судя по этим… – он коснулся губами лиловых отметин на шее Фаун, – я предположил бы, что твое лоно еще не готово рискнуть зачать ребенка, и так будет еще несколько месяцев.
– Нет. И вообще я еще не готова. – Фаун откинулась на спину и стала смотреть на сделанную из шкур крышу. – Никогда не думала, что буду рожать в шатре, хотя, конечно, у Стражей Озера так принято. И мы не готовы к зиме. У нас недостаточно… – Фаун неопределенно помахала рукой, – всяких вещей.
– Мы путешествуем налегке, не как фермеры.
– Я видела, что находится внутри хижины… шатра Сарри. Она-то не путешествует налегке – у нее же дети.
– Ну да… Пока дети Дора и Омбы были малы и еще не разъехались, переезд из одного лагеря в другой оказывался большой морокой. Я обычно старался в это время отсутствовать – быть вместе с отрядом в дозоре, – виновато признался Даг.
Фаун неуверенно вздохнула и продолжала:
– Середина лета миновала. Сейчас время делать запасы и готовиться к зиме, темноте и холоду.
– Поверь, прямо сейчас к Медвежьему Броду движутся караваны с запасами кидальников на зиму. Когда я был мальчишкой и еще не стал дозорным, я обычно сопровождал их. Только сейчас такой сезон, когда легче отправить людей к пище, чем пищу к людям.
– Речь идет только о кидальниках?
– Фрукты и орехи тоже скоро созреют. Большинство свиней мы съедим прямо здесь. Обычно в сезон приходится по одной туше на шатер; раз здесь четыре шатра, предстоят четыре пиршества. И еще рыба… ну и, конечно, индейки. Охотники привозят оленину из лесов. Я подростком часто охотился, да и теперь иногда занимаюсь этим в промежутках между походами. Завтра я тебе покажу, как работает наш склад.
Фаун посмотрела на Дага, закусив белыми зубами нижнюю губу.
– Даг… Каковы наши планы на будущее? – Ее маленькая рука коснулась его лубка. – Что будет со мной, когда ты снова отправишься в дозор? Ведь Мари, и Рази, и Утау – вообще все, кого я знаю, – уедут тоже.
Дагу не требовалось прибегать к Дару, чтобы ощутить ее опасения.
– К тому времени, я думаю, ты будешь лучше знакома с Сарри, Каттагусом и дочерью Мари и ее семейством. Каттагус, кстати, дядя Сарри – он по рождению Оттер. Я планирую вести себя тихо и позволить всем к тебе привыкнуть – привыкнуть к мысли о том, что моя жена – крестьянка; привыкли же люди к тому, что у Сарри два мужа.