Наследие

Тищенко Геннадий

"Скоро приду", - написал я и выскочил из рубки.

Скорее... Бегу мимо знакомых и таких пустынных сейчас скверов, бассейнов, спортплощадок. Вот наконец ее коттедж! Кто эти люди в гидрокостюмах? Впрочем, потом... Все потом... Сейчас главное - найти Анну. На ходу срываю с себя маску. Она должна видеть мое лицо, знать, что я рядом и готов спасти ее или разделить с ней ее участь...

– Что вы делаете?!
– приглушенный женский голос заставляет меня обернуться.

У входа в спортзал вижу стройную высокую женщину в белом комбинезоне. Рядом

двое мужчин. Один из них, полный и невысокий, тоже облачен в белоснежный комбинезон. Лицо его скрывает маска. Но вот второй. Это Джимми. Я узнал его сразу, несмотря на то, что лицо его забинтовано и видна лишь узкая щель для глаз. Джимми я узнал бы среди тысячи по его долговязой сутулой фигуре и манере стоять, отставив левую ногу в сторону.

– Андрей!
– Джимми тоже узнал меня.
– Разве ты не на материке?

– Как видишь...
– я заглядываю в глаза Джимми. Они красные, словно после многих бессонных ночей, и чем-то напоминают глаза Карла из радиорубки...

– Объясни мне, что здесь творится? Уже битый час я пытаюсь понять, что здесь произошло, но все безуспешно...

– Прежде всего наденьте маску, - тоном приказа говорит женщина.
– По всей видимости, вы еще не заразились.

Голос раздается из акустического транслятора, прикрепленного на груди женщины, поэтому он и кажется таким глухим.

– Только два слова!
– я умоляюще смотрю на женщину и вновь поворачиваюсь к Джимми.
– Что с Анной? Она здорова?!

– Я видел ее два дня назад, тогда она была здорова, но...
– Джимми не успевает закончить, как-то странно закашлявшись. Кашель становился все более хриплым, глубоким и сопровождался зловещим свистом.

– Сейчас же надевайте маску!
– приказывает женщина.
– Через несколько минут вы сможете поговорить в антисептической камере...

– Извините, но я не могу... Я должен найти одного человека... Девушку... Это рядом...

Я решительно поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Андрей!
– Это ее голос. Я не верю своим ушам. Растерянно оглядываюсь и вижу, как от группы людей в гидрокостюмах отделяется Анна.

– Андрей!
– Она останавливается в нескольких шагах от меня и срывает маску. Золотистые волосы рассыпаются по плечам.
– Зачем ты здесь?
– шепчут ее губы, но я читаю в ее глазах радость и... надежду.

– Не подходи!
– Анна пытается натянуть маску, но я ее опережаю. Она вырывается из моих объятий, закрывает лицо руками...

Потом я слышу тихий вздох облегчения и чувствую, как Анна крепко прижимается ко мне...

В комнате Анны ничего не изменилось. Словно не было этих кошмарных одиннадцати дней.

– Почему ты не выходил на связь?
– Анна снимает гидрокостюм и собирается надеть свой зеленый халат.

– Взрывами сорвало буй с антенной.

– Выходит, ты мог вернуться и неделю назад?

– Сдвиг пластов привел к извержению газов. Никто еще не наблюдал этого. К тому же меня слегка завалило...

– Значит, это было извержение, - говорит Анна, думая

о чем-то своем. Понимаешь, Андрей...
– Она как-то странно смотрит на меня.
– Эпидемия началась через день после взрыва...

Я молча смотрю в ее глаза, и смысл сказанного постепенно доходит до меня.

– Первое время мы ничего особенного не замечали, - продолжает Анна. Просто у некоторых появилось легкое недомогание. На третий день многие стали жаловаться на озноб и головные боли. Врачи объявили карантин, но было уже поздно: сейчас трудно даже ориентировочно подсчитать число зараженных. Медики обнаружили вибрион-возбудитель лишь два дня назад...

Анна встала и медленно подошла к иллюминатору.
– На седьмой день тело покрывается язвами, появляются боли в горле, хрипота. На девятый день нарушается работа вестибулярного аппарата, становится трудно дышать, двигаться, а к вечеру...
– Анна резко повернулась ко мне.
– Андрей...
– тихо сказала она, - у меня уже третий день...

Мы сидим вчетвером в антисептической камере и напряженно вглядываемся в экран стереовизора. На Анну мне даже страшно взглянуть. Но я стараюсь держаться бодро. Слева от меня Эва и Джимми. Эва - та самая женщина, что пыталась заставить меня надеть маску. Она руководит одним из биоотрядов, прибывших с материка.

... Диктор даже не пытается скрыть тревоги, ибо все уже давно поняли крайнюю серьезность положения. Речь идет далеко не о простой эпидемии, одной из тех, что уносили миллионы человеческих жизней в прошлые века. Возбудители дизентерии, тифа, холеры и подобных заболеваний не были созданы специально для уничтожения людей. Поэтому прошлые эпидемии выглядят безобидно рядом с этой, вызванной вирусом явно искусственного происхождения. Сейчас до минимума сведены личные контакты людей, ибо речь может идти о судьбе всего человечества.

– Надо уметь прямо смотреть в глаза опасности и трезво оценивать обстановку, - говорит Эва.
– Положение действительно критическое, но о гибели человечества не может быть и речи. Биоотряды ведут напряженную борьбу за жизнь каждого человека...

– Прекрати, Эва, - Джимми говорит, не отнимая руки от глаз.
– Мы же не дети... Пусть лучше Андрей расскажет об извержении... Мне кажется, что между ним и эпидемией есть прямая связь...

– Неужели вы думаете, что эти вирусы извержены из земных недр? спрашивает Эва.

Я смотрю на нее и вдруг ловлю себя на мысли, что она без маски. Словно Джимми, Анна и я не больны вовсе... Неужели она тоже?

– Знаешь что, - Джимми, не отрывая руки от глаз, поворачивает голову ко мне. Я отчетливо вижу, что он внимательно смотрит на меня в щель между пальцами.
– По-моему, это бактериологическое оружие... Здесь неподалеку целое кладбище затонувших кораблей. Среди них есть и из двадцатого века... Сдвиг пластов во время извержения мог окончательно разрушить какую-нибудь посудину... Короче, я собираюсь проверить эту идею. Оставшегося в моем распоряжении времени для этого хватит.