Наследие
Шрифт:
– Не ошибаешься, Ковбой...
– Стас задумчиво разглядывал сильно постаревшего байкера и бывшего учителя словесности. Только глаза цвета чистого неба по-прежнему оставались живыми и напоминали о том парне, которого он однажды вытащил из лап Гасконца.
– Может, новости обнадеживающие хочешь сообщить? Неужели на Земле нашлось место для нас? Надоело, знаешь ли, гнить в этих подземельях.
– И тут я тебя порадовать не смогу. На этой планете и в этой реальности ничему живому места нет, и не будет еще ближайшую сотню
– Так зачем ты появился, Стас? Вновь подарить нам искру надежды и исчезнуть навсегда? Я часто думал над тем, зачем мы здесь. Может, было бы честнее и правильнее захлебнуться соленой водой в гибнущем городе? Неужели ты не понимал, что у нас нет перспективы? Мы деградируем, командир. Мы превращаемся в зверей. Я филолог, но я десять лет не держал в руках книгу. Мои нынешние интересы ограничены тремя вещами: секс, еда и борьба. А знаешь, за что? За тот же секс и еду. Мы за десять лет превратились в первобытных пещерных людей, только те хоть иногда видели небо над головой и солнце. Пройдет еще пара десятилетий, и в свой очередной визит ты застанешь здесь слюнявых заросших тварей, копошащихся в своих экскрементах и беспорядочно сношающихся. Такую судьбу ты уготовил для нас?
– Нет, Игорь, вас ждет другая участь. Только хочу заметить, что десять лет назад мы вместе с тобой боролись за право жить, не рассуждая о том, что будет дальше. Мы просто хотели выжить, и вопреки всему нам это удалось. А уж то, как мы распорядимся этим шансом, целиком и полностью зависело от нас самих. Я никого не осуждаю, человек слаб, и выжить в замкнутом социуме дано не каждому. Но и обвинять в деградации, кроме самих себя, вам некого. Я все это время искал ответы на аналогичные вопросы - и, как мне кажется, нашел их. Вот только не уверен, что тебе они придутся по вкусу.
– О чем ты, Стас? Какие еще испытания нам уготованы? Что ты придумал за это десятилетие? Мне иногда кажется, что смерть была бы предпочтительней этого жалкого существования и ответом на все поставленные вопросы.
– В правильном направлении мыслишь, Ковбой. Только речь пойдет не о смерти, а об изменении реальности. Я лишу вас шанса на это жалкое существование, но попробую указать иной путь. Лучше или хуже он будет, покажет время. И, кстати, для меня прошло не десять лет, а чуть более года.
– Командир, я устал от загадок. Если хочешь говорить, излагай. Если нет - не стоит и начинать.
– У меня есть возможность предотвратить столкновение кометы с Луной в прошлом.
– А смену геомагнитных полюсов?
– Ковбой, несмотря на мнимую деградацию, по-прежнему быстро соображал, на лету схватывая основную мысль.
– Нет, она произойдет. Этого изменить нельзя.
– Следовательно, если мы выживем после тех выходных, а мы же выжили...
– Игорь на несколько секунд задумался.
– То Земля будет по-прежнему пригодна к жизни?
– Да. В той или иной степени.
– Но тогда
– Ковбой удивленно замер.
– Не будет ничего из того, что произошло за эти десять лет?
– Но непременно будет что-то новое. И этот новый мир будет целиком и полностью в ваших руках.
– Это ведь равносильно смерти! Перезагрузка. Откат назад. Согласен, но для меня сегодняшнего - это просто смерть. Причем абсолютная. Я не встречусь с Машей, у меня не родится ребенок. Может, будет другая Машка и иные дети, но не те, которые мне дороги сейчас.
– Ты прав, Игорь. Именно поэтому я советую никому не распространяться об этом. Я прекрасно понимаю, что принять все это нелегко, но другого выхода нет. Вы здесь обречены. Все человечество в вашем лице обречено на медленную деградацию и смерть в этих пещерах. В качестве слабого утешения могу сказать только одно. Человеческая судьба - весьма инертна и, так или иначе, попытается направить своего подопечного по уже проложенному ранее пути. Так что вероятность встречи с Машей и рождения твоего ребенка весьма высока.
– Как это произойдет?
– Я не знаю, Ковбой. Это ведь не смерть в полном смысле этого слова. Вы просто исчезнете вместе с этим куском реальности. Амнезия, потеря памяти, только абсолютная и безвозвратная. Ты проснешься утром в постели и не будешь ничего помнить о будущем, для тебя оно еще просто не наступит. Это будет чистый лист бумаги - ненаписанный роман. Но ведь таких случаев множество в современной медицине.
– А ты?
– Что я?
– Ты будешь помнить?
– Да. Только не уверен, что мне от этого будет легче.
– Стас...
– в дверном проеме стояла Сашка. Зеленоглазая девчонка с пепельно-рыжими волосами. Вот только волосы стали совсем пепельными, а глаза цвета морской волны затянула пелена слез.
– Все, что я слышала, правда?
Перед его мысленным взором хороводом мелькали образы. Вот одинокая стройная студентка бежит под дождем к автобусной остановке. Чумазая голодная пацанка пальцами достает куски тушенки из жестяной банки и жадно заглатывает их, не жуя. Обворожительная морская фея, обхватив его тело стройными ногами, в упоении предается любви и экстазу в бурлящих водах подземного озера. Это все сотрется, исчезнет из ее памяти, этого никогда с ней не произойдет, но навсегда останется с ним.
Но ведь в его власти повторить все лучшее, что было в ее жизни за эти десять лет, уберечь и защитить от того горя и унижения, через которые ей пришлось пройти в агонизирующем городе. Он будет помнить. Он постарается ничего не забыть.
– Сашка, - Стас гладил пышные, почти совсем седые волосы рыдающей у него на плече молодой женщины, - все будет хорошо. Обещаю. В том новом мире я найду тебя. Найду раньше, чем это сделают уроды Сигизмунда. Найду раньше, чем ты встретишься с Лешкой. И его мы тоже найдем. И он будет жить.