Наследие Уилта
Шрифт:
— Скажите, я могу позвонить жене, чтобы известить о своем благополучном прибытии? Нужно уведомить, чтобы лесной дорогой не ехала, там чертовски опасно. Окольный подъезд выглядит гораздо надежнее.
— Старая дорога предназначена отпугивать незваных гостей. Конечно, вы вправе позвонить супруге. Я покажу, где телефон.
В коридоре миссис Бейл остановилась перед неприметной дверью, предварительно удостоверившись в отсутствии нежданных соглядатаев.
— Личная уборная сэра Джорджа, — ухмыльнулась она. — Там установлен телефон. Ссылаясь на запор, хозяин подолгу сидит в уборной,
— А что внутри-то?
— Все, чему полагается быть в туалете, плюс телефон, факс и компьютер. Кстати, помещение звуконепроницаемое.
— Ну и дом! В жизни не видел ничего подобного! — Уилт покачал головой и недоверчиво покосился на спутницу: — Откуда вы знаете, что там внутри?
— Как-то раз хозяин уехал в Лондон, а пульт не спрятал, — ухмыльнулась миссис Бейл. — Ну я и… хм…
— А как вы узнали, что дверь открывается пультом?
— Однажды на четвереньках ползала по площадке, расправляя ковер. Сэр Джордж меня не заметил.
— Лихо! Вам пальца в рот не клади, — сказал Уилт, втайне сомневаясь, что дама этаких габаритов способна встать на четвереньки.
— А как иначе, если живешь в психушке? — приосанилась миссис Бейл.
— Понимаю. Откуда можно позвонить?
— Аппарат в коридоре перед кабинетом хозяина. Он любит подслушивать чужие разговоры.
— Благодарю. Я только скажу супруге, чтоб не вздумала ехать машиной, а на станции взяла такси.
— Скажите ей, что кроме главного выхода там есть еще один, с черной дверью, — кивнула миссис Бейл. — Через него попадаешь на дорогу, которая приводит к задам усадьбы.
Дозвонившись на мобильник, Уилт уведомил Еву:
— Езжайте поездом, а я договорюсь, чтобы такси вас встретило.
Как обычно, жена воспротивилась:
— Еще подумают, что я плохо вожу машину!
Уилт вздохнул: Ева ввек не прислушается к совету. Кстати, водила она так себе.
— Никто не говорит, что ты плохо водишь. Но все же неразумно везти девочек дорогой, по которой второй раз не поедешь, хоть убей.
Неожиданно Ева согласилась и сменила тему:
— Ты уже видел Эдварда?
— Нет, он где-то гуляет. Говорят, мальчик весьма странный. Чуть ли не идиот. Я уже сомневаюсь, что сумею ему чем-то помочь.
— Надо суметь. — О пятитысячной премии за благоприятный результат Ева опять умолчала, давно решив приберечь этот козырь на случай, если Уилт заартачится. — Наверняка твое мнение о нем изменится, когда вы увидитесь.
— Трудно сказать, когда это произойдет, потому что целыми днями он где-то слоняется. Похоже, сэр Джордж и впрямь его терпеть не может. Кстати, этот сэр, может, вовсе и не сэр, но история долгая, а надо заканчивать, поскольку звоню задарма.
Уилт дал отбой и, повернувшись, оказался лицом к лицу с непомерно толстым человеком лет шестидесяти с лишним. Толстяк был явно удивлен тем, что кто-то разговаривает по его телефону.
— Никак вы репетитор моего пасынка?
Тон его напомнил об инциденте с патрульным, оштрафовавшим Уилта за превышение скорости.
— Да, — промямлил Генри. — Известил жену о благополучном
— Так и есть. Как вас зовут?
— Уилт. Генри Уилт.
— Ну ладно. Мне сказали, вы приедете в конце недели. Жена моя так сумасбродна, что часто не помнит, какой нынче день.
Пригласив Уилта в кабинет, сэр Джордж указал ему на кресло, а сам выставил графин и бокалы на серебряный поднос.
— После утренних дел в суде я всегда опрокидываю стаканчик бренди, — сказал он. — Не желаете присоединиться?
— Пожалуй, что-нибудь полегче. Скажем, пиво.
— Как вам угодно. Думаю, после встречи с моим пасынком ваши вкусы изменятся.
— Трудный ребенок? — спросил Уилт, наблюдая за действиями хозяина, который налил бренди до середины шаровидного фужера, нагрузил поднос бутылкой пива, высоким стаканом и открывалкой, после чего тяжело опустился в большое кожаное кресло.
— Каких свет не видел. Неудивительно, что первый муж Клариссы предпочел покончить с собой. Знай я о существовании мерзавца Эдди, ни за что бы на ней не женился. Что еще хуже, эта баба слишком уж шпыняет меня за мои предпочтения.
Уилт промолчал. Видно, обитатели под стать диковинному дому.
— Если Эддебил поступит в Кембридж, вы — кудесник, — продолжил сэр Джордж. — Его в школу-то взяли неохотно и не выгнали только благодаря подношениям, которые иначе как взяткой не назовешь.
— Ваша жена упоминала Портерхаус. Вы там учились?
— Нет, она окончательно спятила! — скривился сэр Джордж. — Я окончил Питерхаус и вовсе не желаю, чтоб безмозглый обормот своим присутствием его испакостил. Но вряд ли недоумок хоть куда-нибудь поступит. Самое место ему в Пентонвилле.
— В тюрьме? — Уилт пожалел, что отказался от бренди.
— Рано или поздно он там окажется, чем весьма обезопасит общество.
— Говорят, он любит что-нибудь метнуть…
— Метнуть? Да он просто маньяк! Сколько раз я вытаскивал его из каталажки, он же чуть не угробил несколько бедолаг!.. Нет, вы с ним хлебнете, старина!
Филиппика в адрес ненавистного пасынка продолжилась и за вторым бокалом бренди, однако Уилта, который поначалу сочувственно отнесся к невзгодам собеседника, столь неуемная ярость обескуражила. О трудных юнцах он знал не понаслышке. Даже захотелось поделиться собственным опытом общения с подмастерьями на гуманитарном отделении ныне почившего Техноколледжа.
В первые годы работы, ежедневно видя сонные взгляды тех, кто не понимал, на кой ляд читать «Кандида» или «Повелителя мух», Уилт пытался им внушить, что литература о прошлом культурных окраин способна обеспечить жизненными навыками. Нынешних «студентов факультета коммуникаций» никто не призывал к размышлению или дискуссии, и они просто пялились в компьютеры, отрабатывая навыки сверхскоростного манипулирования клавиатурой. Многие забавлялись убойными виртуальными играми или загружали на страницы Фейсбука мерзкие и нелепые фото друг друга. На реплику четверни, дескать, общаться в социальных сетях «круто», Уилт отвечал, что предпочитает время, когда общение означало глаза собеседника, а не дурацкий монитор.