Наследие стражей. Иди... Том 1 и Том 2
Шрифт:
Но — нет, традиции — наше все. Так что и в этот раз Судьбень моя щелкнула меня по носу и по загаданному не пошла, объяснив доходчиво опять, что типа хоботом вертит сама, и мне даже рук к нему тянуть нефиг.
От созерцания съестного шедевра меня отвлек вклинившийся в птичье чириканье отдаленный шум возни в кустах. При этом хруст веток и басовитое урчание, тот шум и составляющие, приближались настолько быстро, что я только и успел с тоской сообразить, что пожрать у меня и в этот раз, похоже, не выйдет.
А
То, что в среднерусских лесах игуаны не водятся, худо-бедно понимание, конечно, имелось. Но у голодного меня сил на бурную реакцию не нашлось и на очередное подтверждение творящейся фигни реагировалось вполне по-философски:
— Все чудесатее и чудесатее... привет Алиска... слышь, ты, будешь моим Мартовским Зайцем? — и я потыкал в пепел палочкой там, куда вроде занырнула странная зверушка.
Тут на поляну из кустов вывалился медведь, обычный такой — бурый, но меня от непрекращающегося стресса похоже закоротило неслабо, и я как-то по инерции выдал:
— А ты, думаю, за моего персонального Шляпника сойдешь...
Михайло этим определением себя не вдохновился и, рыкнув, вскинулся вверх. Переминаясь на задних лапах, в грозном ворчании он раззявил зубастую пасть — запугивать, стал быть, сидящего меня решился. А у самого, пока он топтался и урчал, нос жил своей жизнью и уже вовсю танцевал в направлении моих начинающих подгорать харчей.
Уж не знаю, была ли ящерка его добычей или они оба учуяли мой кулинарный экспромт и принеслись сюда по зову нюха, но теперь мишаня точно вознамерился захапать себе все и делиться с кем-то в его намерения не входило.
Мишка меж тем, похоже, решил, что я, раз не рыпнулся с ходу жратву спасать, напуган достаточно, и, упав тяжело на все четыре лапы, потихоньку двинул по направлению к костру.
Проблема оказывалась в том, что при подобном продвижение зверю, как ни крути, на пути к съестному пришлось бы миновать обалдевшего меня.
Моих не очень щедрых знаний хватило, чтобы понять, что мишка, в общем-то, не особо крупный... годовалый или двухлетка, во сколько их там от себя спроваживает мать? Но тот же самый «блестящий ум» подсказал, что для моей нежной шкурки и его вполне хватит, если тот все-таки решит, что я на пути у его добычи нахожусь. Все ж голыми руками я медведя никакими приемами не заломаю... тут, по ходу, спасаясь, только драпать придется...
И хотя помнил откуда-то, что этого делать нельзя, но и по-другому не выходило.
Но расстояния тут было всего ничего, а потому я успел только вскочить на ноги, как медведь уже приблизился настолько, что, даже не соображая уже, на каком-то первобытном инстинкте понял,
И я заорал, а руки, то ли в защитном жесте, то ли по привычке в стойке начала боя, вскинулись сами. А вот в какой момент с них сорвались огненные сгустки, я даже не усек!
Вроде только взрыкнул, пытаясь зверю на его языке ответить, только руки самопроизвольно взлетели вверх, и тут же ладони обожгло, а два шарика огня полетели в раззявленную пасть медведя!
Вонь паленой шерсти перешибла запашок горелых котлет, и миша, сдавая заднюю, затряс башкой и обиженно заворчал. А лично я впал в очередной ахер и, вообще-то, оказался легкой добыче для него... и как же хорошо, что из-за собственных проблем он об этом не знает!
Так и стоял я, почти не соображая, пока пятясь, медведь заносил свой тяжелый зад в кусты и проламывал новую дорогу, пока туда же втягивал пожженную башку, пока ветки трещали по звуку на удаление и также постепенно затихал обиженный рев...
Из ступора меня вывел звонкий хруст, раздавшийся совсем рядом. Резко обернулся уже на этот звук, в ожидании очередной опасности, но это, как оказалось, всего лишь выбравшийся из пепла звереныш добрался до моей еды.
Я наконец-то выдохнул.
Слов не было, да и сил тоже, и я повалился рядом с костром. Так что удивляться беспардонности мелкой твари, которая только что от хищника спаслась, а уже вовсю нарывалась по новой, даже желания у меня не нашлось.
Меж тем, животина эта, МОЙ корм уплетающая, наглость свою, похоже, прекрасно осознавала и, хрустя зажатым в передних лапках сухарем, глазами своими в мои заглядывала, типа: «- Да вот, жру, а шо делать? Оно ж само не съестся, надо помогать!».
— Ешь уже, — сказал я зверьку, подталкивая к нему поближе котлету.
Мне-то их уж точно не есть, да и хлеб с сыром тоже. Вроде мы с мишкой и воевали недолго, но фольга на тарелке успела за это время прогореть, и, полежав на открытых углях, еда заметно почернела, а сыр, тот и вовсе в дырки почти стек.
Впрочем, мелкому это не помешало, и он с аппетитом лизнул фольгу там, где потихоньку еще сырок плавился.
— Так понимаю, малыш, тебе обжечься не грозит? — спросил зверя как-то машинально.
Тот только глазами в ответ похлопал, то ли просто отреагировал на голос, то ли все-таки предположение мое подтвердил. Да я бы уже и этому, наверное, не удивился. Это ж, по сути, ерунда — подумаешь, зверь понимает человека... как бы только сам не заговорил. Вот такое, боюсь, для меня уже будет слишком.
Но мелкий, слава богу, болтать пока не спешил, а сосредоточился на еде полностью. Фуф, спасибо и на том, хоть немного отдохну от сюрпрайзов, а то, подозреваю, испытания на прочность нэрвного меня только начинаются.