Наследие Предтеч
Шрифт:
– Фух – пробормотал Априус, вытирая со лба, от волнения выступивший пот – думал, мало ли куда выведет этот путь, но все в порядке - мы в нашем Секторе. И это Тарноур. Сейчас призовем Рудольфа, пусть принимает гостей.
Он чуть сосредоточился, и позвал своего патрульного стража, имевшего в этом мире свою собственную обитель. Тот откликнулся сразу, и «Версар» весело побежал по волнам, едва Харей понял, куда нужно его вести.
Прибежищем старого ветерана оказался атолл, небольшой но очень похожий на райски уголок. Всевозможные пальмы, фруктовые деревья,
Харей вывел чудо-челн прямо на берег, где чудесный золотой песок так и звал прилечь прямо на него. Рудольф, появился совсем непохожий на самого себя, борода коротко острижена, волосы тоже, усища превратились в небольшие усики, а сам он загорел и почти наг.
– Здорово рыжий! Принимай гостей! – Перемахивая через борт, и первым подбегая к патрульному, пробасил Куру. – Ничего себе, ты тут устроился!
– Здорово Куру! А мне так удобней всего – эти образования на кораллах, возникают и пропадают, никто за ними особо не следит. Хорошо использовать для временных целей. А так тебе и пляж с «абалденным» морем, и солнце, если надо, и тенек, устал я от этих холодов, мрака и всего что не радует глаз.
– А вот твои побратимы как раз наоборот тоскуют по холодным, северным морям, с буйными ветрами – улыбаясь, проговорил Априус, хлопая патрульного по плечу, в знак приветствия.
– Ну то их дело, а я тут просто балдю – ухмыльнулся хирдман - Садитесь, промочите горло – он повел рукой, и прямо на песке под пальмой возник широкий, но низкий стол, и две приземистые скамьи.
На столе сразу же появились сосуды сделанные из тыквы, напоминающие собой кувшины с широким горлом. Вместо кружек, были поставлены выделанные скорлупки кокоса, к которым прилагались соломинки.
– Тыквенное пиво, в жару самое то - указывая на кувшины – проговорил рыжий парняга – а если пожевать охота, вот бананы, инжир, финики, сушеные кальмары, и копченый угорь.
На столе возник ряд, блюд и разносов, приглашающе зазывая своим видом. Первые кувшины пива осушили мгновенно, в походе пользовались больше подогретым вином, которое успело надоесть.
– Место, где мы вышли, запомнил? – Сразу поинтересовался Априус у своего патрульного?
– А как же.
– Вот там и есть врата, найди и аннулируй.
– А с теми, кто уже прорвался, как быть?
– Пускай остаются, а то местные на раслабоне вообще деградируют. А у этих жизнь было совсем не сладкой, поэтому кое-что им простительно, но проследи, чтобы не сильно зверствовали, если надо будет - главарей парочку, ликвидируй.
– Да мы, только так и воюем в последние тысячи лет, ни какого боевого азарта…
– А ты как хотел, когда вмешиваться запрещено? Да и смысл? Различной мелочи, навроде армий всяких там завоевателей, полно как травы нескошенной. Всех не перебьешь, и толку ни какого. А так устранил вожака, и все стая потеряла интерес или вообще разбежалась.
– Да понимаю я это все, просто иногда хочется, как встарь секирой помахать, так чтоб головы разлетались, или сожрать печень
Априус внимательно посмотрел в глаза, хирдмана, и поинтересовался слегка прищурившись:
– Эй, брат, а ты чай не оборотень?
– А что тут такого? – Ответил тот вопросом на вопрос.
– В мое время это считалось нормой, сердце там или печень, повергнутых врагов есть. Детей волчьим молоком вскармливать.
– Я тоже знавал эти обычаи – горько усмехнулся Рус - Это была полная дикость, хотя в магическом спектре все намного шире. В Даарии, например, был народ, который мог оборачиваться в зверей, туда, и обратно, вот им простительно пожирание некоторых частей тел, врага. И кровожадность тоже простительна.
– Да дремучие были времена – усмехнулся куатар, как будто сам, не жил в ту пору – даже я себе такого не позволяю.
Он совсем как домашний кот, развалился на лавке, и с некоторой ленцой, запихивал себе в пасть кусок копченого угря
– Чего? – Не понял сидевший напротив Жердей – печень поедать или волчье молоко пить?
– И того и другого – серьезно ответил куатар, на глазах у всех цепляя когтями шероховатую скорлупу кокоса и опрокидывая ее содержимое себе в глотку. – Я врагов вообще не ем. Для этого есть дичь!
– Ни как не перестану удивляться – пробормотал Харей – как это у него получается? Лапой кружки подымать, а когти как вилку использовать…
– Чего тут удивительного – пожал плечами Априус – у него только образ снежного барса, а внутри совсем другое существо, а на счет его умений, так за столько-то лет он всякие фокусам научился, и не такое может проделывать. Помню в Асгарде, когда он на лавку залез, и вместе со всеми, сидя за столом, вепрево мясо жрал с собственной миски, так все такому диву давались, что не передать...
Тут Рус, осекся понимая что брякнул лишнее – Рудольф, то вот он сидит, хотя что скрывать, Рунин, небось, все давно выболтал.
– Поговаривали в Валгалле, там только и делали что пировали, да друг друга мутузили – с едва заметной тоской, проговорил Рудольф – правда, что ли?
– А тебе-то чего, ты от нее отказался в свое время? Чего ты там не видел? Скукота. Жрать одну и ту же свинью, гулять с одними и теми же бабами, и друг другу морды бить? У тебя жизнь получше будет во стократ, чем их посмертие. И помни я никого, не силовал, предлагая службу. К тому же где теперь Валгалла?
– Да это я так – смутился бывший почитатель Одина – ностальгирую иногда. Мысли всякие находят. Сижу тут один, вас вижу раз в пятилетку…
– Они на всех находят – посерьезнел Априус – слишком долго живем. А без божественности, это ох как трудно. Мы даже первую эпоху не должны были пережить, а уже вторая сколько длится... Наверное, если бы ни те частицы, что в нас, от Тьмы Запредельной, тронулись бы умом. Ладно, ты давай докладывай, что на доверенном тебе участке происходит?
Патрульный приосанился, и вполголоса, начал отчитываться. Выслушав Рудольфа, Эсгалдирн, поднялся и повернувшись к Харею, проговорил: