Насл?дство
Шрифт:
— Верная… — задумчиво протянул Талькин. — Это да… А где у вас комнаты слуг?
Арина и рассказала, и показала, и выбила обещание зайти на чашку чая, он, дескать, вот-вот нагреется. Ее искренне поблагодарили и ушли в темный узкий коридор служебного флигеля.
Женщина сидела на кровати и что-то перебирала в маленьких узелках. На скрип двери вздрогнула, обернулась.
— Мы вас не дождались, — сообщил Талькин, с откровенным интересом рассматривая каморку.
— Я подумала, служанке не положено знать все тайны хозяев. Боюсь, Николай при мне о
— Бросьте! Вы же для него кто-то вроде доброй тетушки! К тому же о чете Мережских вы знаете гораздо больше их младшего сына.
Женщина горько вздохнула.
— Многие вещи лучше не знать. Вот так ляпнешь ненароком что-нибудь, а у него засядет в голове, и пошло-поехало. Как говорится, многие знания — многие печали.
— А это что? — Юрий показал на чемодан в углу. — Собрались куда-то?
— Собиралась, да. Хотела к сестре съездить, она родила недавно. Теперь уже наверно не поеду. Не оставишь же мальчонку совсем одного.
— Да не беспокойтесь, — беспечно махнул рукой секретарь, — не один он.
Женщина вскочила, прижала руки к груди.
— Вернулись???
Талькин кивнул.
— Ага.
Экономка сцепила руки в замок, прижала к груди.
— Слава отцу!
— Вы же не любите Екатерину, — заметил Юрий, — чему радуетесь?
— Не люблю, — строгим голосом согласилась женщина. — А Николая — люблю. И не желаю ему быть виноватым в чем-либо.
Юноша задумался.
— Скажите, вы же все знаете, увольнялся ли кто-нибудь из слуг в последнее время?
Аглая недоуменно пожала плечами.
— Да вроде бы нет. Ульяна только уехала, но ее вроде как сама хозяйка уволила. А больше никого.
— А куда уехала не знаете?
Аглая подошла к столу и начала копаться в разложенных там бумагах.
— Не знаю, но могу попробовать найти адрес ее родни.
— Хорошо, — Талькин улыбнулся женщине. — Спасибо за информацию. Если отыщете адрес — сразу нам сообщите. Договорились?
— Конечно! Раз это так важно…
— Возможно очень, — сообщил приглушенным голосом растерявшейся экономке Юрий и вышел в коридор.
В его голове возникла одна очень интересная идея. И ею надо было поделиться с начальством.
Ефим Петрович пытался взглядом прожечь в Гастине дыру.
— И вы просто взяли и уехали? Из дома, где твориться невесть что?
— Ну, почему невесть, — возразил Станислав, — очень даже весть.
Вперед выступил Талькин.
— Климские живы, Николай напуган, так что ничего пока предпринимать не будет, Александр, судя по внешнему виду, тот за кого себя выдает. По нашему возвращению в дом были посланы люди из чарконтроля. Что еще мы должны были сделать? Всех упечь в каталажку? Или остаться там ночевать?
— Ночевать, вы скорее всего будете сегодня на работе, молодой человек. — Веско объявил Кряж. — Уму непостижимо! Неизвестный появился не пойми откуда, заявил, что вернулся с Темной стороны, и вы просто так ему поверили. Талькин, у вас опыт боевой работы есть?
— Есть, —
— Не надо мне тут о своей тяжелой судьбе рассказывать! Наша группа опростоволосилась по всем статьям! Мне начальству в глаза смотреть стыдно! Не найти убийцу известного человека, обласканного к тому же великнессом, да за такой длинный срок — это ж позор всей конторе! Вдова Мережского без сознания, юный наследник, то есть младший сын, — вообще творит невесть что, в доме странные вещи происходят, а вы даже документы не попросили у мрачного типа с ножами!!!
— У него значок был, — вставил капитан. Разгневанный старик развернулся к нему всем корпусом.
— Ах, значок…
Талькин невежливо перебил:
— Знак настоящий. Я такие уже видел.
— Где же?
— Государственная тайна, — зло оскалился Юрий. Кряж от этого выпада внезапно поутих. То ли вспомнил, что этот человек чужой, и еще не понятно просто так его выписали им в помощь или с какой-то особой целью, то ли просто решил сменить кнут на пряник. Ну, или хотя бы на хлеб.
— Ладно. Бумагу новую изучите, как придет отчет из чарконтроля, сразу жду вас на совещание. Посмотрим, что дальше делать. И найдите в конце концов Арефьева, где он шляется? Свободны!
Подчиненные молча покинули кабинет.
Когда Катерина очнулась, солнце уже село. Она находилась в собственной спальне, рядом с ее кроватью в кресле сидела Дуня и, намурлыкивая себе под нос прилипчивый деревенский мотивчик, что-то плела. Катя попыталась встать.
— Лежите-лежите! — служанка вскочила с места. — Я сейчас к Арине за бульончиком сбегаю, — она метнулась к двери.
— Стой! — Катя даже руку вперед вытянула, словно могла этим жестом остановить вертлявую девчонку. Но та сама замерла у двери, услышав хозяйкин окрик. — Юрист… Михаил Климский… что с ним?
Дуня фыркнула.
— Да спит он, что с ним станется. У него Тимка дежурит, мальчишка с кухни. Доктор сказал, раньше завтра не очнется — крови потерял много, но новый хозяин приказал все равно дежурить и при нем. Так я схожу за едой.
Катя думала совсем не о еде. Медленно прояснявшееся сознание пыталось понять, что с ними произошло, отделить видения и сны от яви, вспомнить, каким образом все закончилось.
— Как он?
— Много порезов, но жить будет. Правда, доктор сказал, шрамы на лбу останутся.
— Шрамы не страшно, — прошептала инкнесса, немного успокоившись. — Принеси воды.
Служанка выбежала в коридор. Екатерина попробовала подняться с кровати.
— Не стоит, — незнакомый мужчина вошел без стука. — Отлежитесь хотя бы до утра.
Катя поспешно натянула одеяло до плеч.
— Кто вы? Что вы здесь делаете?
— Успокойтесь, — посетитель сел в кресло. — Позвольте представиться — ваш пасынок, Александр Мережской. Можете считать, явился за наследством.