Насильники (Лентяй)
Шрифт:
Нина. А мое не такое… Да, вы очень оригинальный тип, Артамон Васильевич.
Артамон. Оригинальный? Я не из обидчивых. Кстати, зачем ты заехала сюда?
Нина. По делу.
Артамон. Неужто все еще уроки и уроки? Я нахожу вообще – учить детей глубоко безнравственно. Учишь, учишь и вдруг какой-нибудь гадости научишь.
Нина. Успокойтесь. Теперь я страховой агент.
Артамон (засвистал).
Нина. Глупо.
Артамон. То-то, смотрю – ты премило одета. Знаешь, что? Тебе все равно придется заехать в Коровино… Останься на неделю – и все там застрахуй… А? Я тебе помогу Клавдия Петровича уговорить.
Нина. Мерси. (Садится.) Вас, кажется, ждут.
Артамон. Да, увы!
Нина. Бедная девушка.
Артамон. Ты про кого?..
Нина. Про ту, кто вас зовет.
Артамон. Откуда ты знаешь?
Нина. Боже мой, – знаю… Мне даже поручено спасти ее.
Артамон. Тебя Квашнева просила меня отбить… (Смеется.) Милая моя, она всех молодых женщин об этом просит. Тебе, конечно, все равно, но клянусь, девочка влюбилась, но я почти как брат, ухаживаю для тренировки.
Нина. Успешно идет эта ваша тренировка?
Артамон. Ах, Нина, ты немножко только войди в мое положение… После тебя – никто, поверь, никто не может понравиться.
Нина. Даже певичка от Яра.
Артамон. Фи! Это было под пьяную руку, ты слишком нетерпима… И притом совершенно недооцениваешь себя… Ведь ты чертовская женщина! И я люблю эту твою дьявольскую ревность.
Нина. Пожалуйста, я ни к кому не ревную…
Артамон. Нина… приходи вечерком в сад… По некоторым причинам я удираю сию минуту и не явлюсь до вечера… Родная моя, на минутку забудь, попробуй, приди… Я должен рассказать невероятно много…
Нина (после молчания). А если приду?
Артамон. Ты же знаешь, что!.. Мне здесь смертельно скучно… Я понял, что без тебя нет жизни нигде. Ну, приди… Если нужно – ругай меня, поколоти, только приди…
Голос Сонечки. Ау!
Нина. Зовет, идите.
Артамон. Милая, согласись… (Хватает ее, целует.) Родная моя, как я тосковал.
Нина. Пусти…
Квашнева (глядит на них из-за кустов.) Ох, батюшки, запыхалась…
Артамон исчезает. Квашнева входит.
Как
Входит Сонечка с охапкой листьев.
Сонечка. Это не вы аукали, нет?
Нина не отвечает.
В лесу то там, то здесь аукнется. Смотрите, какие листья. (Вздыхает.)
Квашнева. Нилку этого посылать, как за смертью… (Соне.) Кто аукался?
Сонечка. Я почем знаю. Ходят в лесу по грибы и аукаются… Мама, кого мы ждем? Пойдемте…
Квашнева. Уйдешь, а без хозяйского глаза коляску рычагами разворочают… Отсырела я, вот что… Чаю хочу.
Вдали голоса.
Идут, никак, слава богу… Софья, покричи!
Сонечка (идет и аукает). Ау! Мы здесь!
Голоса приближаются – откликаются ближе.
Квашнева. Мать за дуру почитает – знаем мы, какие в лесу грибы аукаются, отвернись на минутку. (Быстро перекинулась к Нине.) Ну что, красавица, надумали? Видела, все видела, время не теряли, спасибо, – так-то лучше, сразу быка за рога. Чем могу, отблагодарю – брата моего уговорю страховаться… Согласны… значит?
Нина (с трудом). Хорошо. Согласна.
Сонечка. Мужики пришли.
Квашнева. Спасибо вам, милая. Заварим с вами кашу – только ложку припасай.
Уходят.
Занавес
Действие второе
Зал в доме Коровина. Под вечер. Три высоких окна прямо; убранство залы старое, перед окном кресло с большой спинкой, скрывающей Клавдия Петровича. Направо дверь, налево ступени, арка и видна столовая.
На ступеньках стоит Нил, повыше – Катерина.
Катерина. Ну что, Нил?
Нил (шепотом). Я уж распорядился, побежали выручать; приказал, чтобы рычаги захватили беспременно. Спит наш?
Катерина. Бог его знает, голубчика, спит али так глазки закрыл. Давно чего-то не шевелился.
Нил. Сказать надо бы, что гости-то.
Катерина. Да как сказать, сама не знаю, что надо; помутилось в глупой моей голове. Нил, ведь срок завтра моему аттестату.