Наши в ТАССе
Шрифт:
– Умная девочка! Прекрасную цэушку дала. Работай и покупай! Будет что заземлять. У меня вон сосед-академик всего себя заземлил. У него ботинки на резине заземлены, кровать заземлена…
– И карман заземлён?
За спиной у Владимира Ильича сидит Бузулук Олег. Поэт. Окончил литинститут имени Главсокола Горького. Макушка этого института видна из нашего окна. И частенько Олег посматривает на свою альма-матер свысока.
После школы работал прокатчиком на металлургическом заводе в Макеевке. Тогда и появились его первые стихи в «Комсомолке».
Олег – корреспондент-молоток, пробой. Так арбайтен унд копайтен, что аж лысинка на куполке дымится.
Вот курьер,
– Здравствуй, золотко!
Правит заметку и хвалится:
– Эх, бывало, заломишь шапку и загонишь оглоблю в коня!.. Сейчас я эту заметку шустренько сбагрю на машинку.
И, продолжая править, замурлыкал:
– Друзья мои! Прекрасен наш союз! –Сказала дыня, облокотившись на арбуз!Перепечатанную заметку Олег отдал Медведеву и довольно потирает руки. Можно расслабиться.
– Ну, Июшка, – кивает Ие Махровой, – съездила в Венгрию. Что светленького привезла из Буды и Пешта?
Олег и Ия соседи. Их столы рядом. Впереди стол Олега, за ним стол Ии. Ия собирает несоветские монеты. Олег – значки.
– Неважнецкий улов, – кисло морщится Ия. – Привезла всего-то лишь нецензурные карты.
– А монетки?
– Венгерские, конечно. Недавно видела монету – аж задрожала. Пётр Первый в венке!
– А я видел гривну отца Иоанна Грозного и не дрожал.
Пусть монетки отдохнут… Я о другом. Я сегодня полночи не спала…
– В неравном бою отбивалась от горячих притязаний неизвестного гражданина?
– Всё тебя на глупости сносит! Сочиняла. Послушай… Как профессиональный поэт.
– За окном стоит туман.Плещется пелёнка.Вся любовь – сплошной обманОкромя ребёнка.– Жизненно. Убедительно.
– А вот это?
Как однажды южной ночьюСтарик с девушкой гулял.От волненья этой ночьюСвою челюсть потерял.– Шероховато. Надо б ещё покорпеть… Жалуешься на бессонницу. А ты б почитала, что начирикала, – сразу мертвецки уснула бы! Будь ты мужчиной, я б стеганул тебя по тому месту, где спина теряет своё благородное название. Но, к счастью, ты не мужчина… Июшка, бессонница и меня долбит. Послушай теперь ты моё дитя этой ночи.
Лет пройдёт пятнадцать-двадцатьБез тебя и без меня…Но ещё возобновятсяНаши встречи у плетня.Посмотри: на перегонеПосредине январяВылетают наши кониВ алых лентах – как заря!Вслед за песенкой простоюБудут новости гурьбой:Мы ещё чего-то стоим –Ты со мной, а я – с тобой.Ия в восхищении разносит руки в стороны:
– Выше всяких похвал!
Раньше Ия была референтом в справочной. Сейчас стажёр нашей редакции.
У Ии очень большой трудовой стаж. Ещё в детстве она была уже пробуном у самого Сталина!
– Когда я впервые увидела Сталина, я поразилась,
Пробунка у вождя…
То ли верить этой байке, то ли погодить?
Пробун – такой должности нет в перечне сорока тысяч профессий страны. Для Ии специально придумали?
И чем же занята товарисч пробунка?
Вот приносят товарищу Сталину завтрак. И первой должна попробовать его Июшка. Если попробовала и не померла – можно подавать вождю.
Ия! Вот кто должен постоянно благодарить товарища Сталина за счастливое детство!
Эту байку про пробунку я принимаю как анекдот. И за это Ия всегда на меня в обиде.
Ия кончила сотню аспирантур. А тут за сотню околачивается. Наверняка чья-то «позвоночница».
9 октября
Первый по солнцу
Наша комната самая большая на нашем четвёртом этаже. Поэтому все собрания проводятся именно у нас.
Сегодня открытое партсобрание.
Дверь размахнута нараспах. Заходи любой прохожий! И потом… Народцу битком, свежий воздух пусть тоже заходит к нам на огонёк. Милости просим.
Выступил Медведев и сказал, приглашая к началу прений:
– Саша! Давай первый по солнцу.
Александр Петрухин с квадратной макушкой носа, которому давал слово Медведев, зарделся:
– Александр Иванович! Это на наших летучках вы даёте мне первому слово. А сегодня не летучка. Партсобрание. Пусть выступает кто хочет.
И захотел критикан Калинов:
– Два собрания назад я критиковал Абрамова. Отстег-нул копыта! [2] На прошлом собрании ругал другого. А итог тот же. Тоже сложился в ящик. [3] Сегодня я хочу покритиковать космического обозревателя Романова. Но это вовсе не значит, что я хочу его смерти…
2
Отстегнуть копыта – умереть.
3
Сложиться в ящик – умереть.
Чинопочитаемый Бузулук своё место за столом великодушно уступил какому-то маленькому хорьку в яме. [4] Сам торчит у двери, прилёг плечом к косяку и время от времени поглядывает в коридор. Вроде как на шухере стоит. Вот он выглянул за дверь и аврально доложил басисто, сложив пухлявые ладошки рупором ко рту:
– Лобан Лобаныч! Романов, четвёртый лучший человек Смоленщины, [5] по коридору пропёрся трахтором к себе в стойло. [6] Пока ещё живой.
4
Хорёк в яме – начальник.
5
Как-то ехал Романов в Звёздный городок на задание и похвалился водителю:
«Лучшие люди Смоленщины – это Твадовский, Исаковский, Гагарин и я. Юрка – голос тонкий – на слово охотный». Сказал одному – теперь знают всё об этом на нашем четвёртом этаже.
6
Стойло – кабинет.