Наше лето
Шрифт:
Миссия вполне выполнима!
ДАНИЭЛЛА
В ЗЕРКАЛЕ
Беднягу Дэвида мучила очередная мигрень – он страдал ими с детства, – поэтому на последний ужин в заключение долгого уик-энда Дэвида и Роберты пошли только девушки.
Все это время я почти не видела брата. Поэтому предложила остаться, но он велел мне идти и хорошенько повеселиться.
Может, хотел побыть один? Совсем один.
Иногда я забывала, каким нелюдимым был Дэвид
Я неохотно согласилась и предоставила Дэвида самому себе.
За бесконечным ленчем я слушала болтовню Роберты о симпатичных инструкторах ее теннисного клуба, наглых кореянках в маникюрном салоне, платежной карточке универмага «Сакс», только что подаренной папочкой, и о том, что она собирается сделать первую пластическую операцию к тридцати годам, и вдруг меня кое-что поразило.
Как удар в лицо.
Роберта оказалась скучной. Кошмарно скучной.
И ограниченной. До ужаса. Пустой, ничтожной.
Понимаете, я никогда не находила ее завораживающе интересным собеседником или глубоким мыслителем.
Но настолько бессодержательной?!
Господи, о чем думал Дэвид, делая ей предложение?
Я взглянула на будущую невестку, сидевшую напротив. Она все еще безостановочно трещала. И ни разу не поинтересовалась нашими делами.
Я вдруг представила себе, как Роберта занимается сексом с загорелым инструктором по теннису, которым она так восхищалась.
Бедный Дэвид! Такой умный, заботливый и чувствительный! Эта баба сожрет его заживо!
Почему мой брат до сих пор не разглядел, что она за человек? Почему видит только смазливое личико, модную прическу и смуглые ноги?
Потому что он всего лишь мужчина.
Положим, ослепление Дэвида блеском Роберты можно извинить избытком тестостерона, но где были мои глаза? А еще считается, что женщины более проницательны.
И тут, прямо над бокалами с мерло и тарелками спагетти, меня осенила еще одна тревожная мысль.
Было в Роберте нечто странно знакомое.
Роберта напомнила мне… меня же.
По крайней мере внешне. Кто знает, что происходило в уме или глубине сердца Роберты? Да и было ли у нее сердце?
Но у меня есть разум, молча запротестовала я, отмечая незнакомый… – новый? – сверкающий браслет на запястье Роберты. Должно быть, бумажник Дэвида полегчал сотен на пять баксов.
Если только это от него, а не от очередного жиголо из теннисного клуба.
У меня есть сердце.
Не слишком разбираюсь в духовных делах, но может оказаться, что у меня даже есть душа.
Но разве я хоть однажды позволила кому-то увидеть эти реальные ценности?
Нет, нет и нет. Неприятно, неловко, но это так.
Я оглядела соседок.
Джинси скатывала обрывки салфетки в крошечные шарики, похожие на мини-пульки, которые, судя по всему, мечтала
Клер была полностью поглощена своим салатом. Время от времени она бормотала «Вот как?» или «Неужели?», но меня не одурачишь.
Клер отчаянно скучала. Джинси тошнило от омерзения.
И мне почему-то стало стыдно. Совершенно ясно, какого мнения мои соседки о Роберте.
Но в таком случае что же они думают обо мне?
Заметили ли Джинси и Клер сходство между мной и невестой моего брата?
А если да, как они ко мне относятся? Симпатизируют? Или просто терпеливо дожидаются окончания срока совместной аренды?
И к осени я стану всего лишь неприятным воспоминанием, типичной избалованной еврейской богачкой, объектом всеобщего подтрунивания?
Я сунула в рот палочку чесночного хлеба, изо всех сил надеясь, что это не так.
ДЖИНСИ
НЕ УЗНАЕШЬ, ПОКА НЕ ПОПРОБУЕШЬ
О’кей. Короче говоря, я снова встретилась с Риком.
Возможно, решила, что пока не увижу его малыша, то есть Джастина, воочию, он как будто не существует.
Честно говоря, не знаю, о чем я думала. Но после той напряженной сцены в кабинете Рика – той, которую так некстати прервал Келл, я пожалела, что пропала.
Честно говоря, я сама назначила Рику свидание.
– Ты меня опередила, – признался он. – Конечно, да…
После этого сначала было кино, потом бургеры, пиво, пул в «Джуллиан».
Дальше все шло как по нотам. Иначе и быть не могло. Слишком мощно меня влекло к нему, чтобы осторожничать и прятать голову в панцирь.
Рик обладал многими физическими качествами, которые я находила крайне привлекательными: волнистые темные волосы, темно-карие глаза, оливковая кожа, крепкое тело. Тело, словно излучающее силу.
Понять не могу, откуда такая неуклюжесть.
Кроме того, он был на редкость умен и живо интересовался всем – от еды до музыки и истории европейского кино. Мы принадлежали к одной политической партии, и наши взгляды на важнейшие события современности, от войны на Ближнем Востоке до потенциально опасных исследований стволовых клеток, абсолютно совпадали.
Кроме того, меня притягивало полнейшее отсутствие хитрости. Рик был просто не в состоянии солгать, даже с самыми благими намерениями.
Он был настоящим простаком. Иногда это раздражало, но какое облегчение быть рядом с таким человеком, после многих лет, бесплодно потраченных на лжецов и мерзавцев, от которых за милю разило дерьмом.
– Как я выгляжу в этой блузке? – спросила я как-то.
– Не очень-то, – нахмурившись, ляпнул он.
– Ты о чем? – взвилась я, чувствуя, как закипает кровь. – Я заплатила за нее целых десять баксов!