Наше лето
Шрифт:
Я взвыла.
«Нет на свете ничего больнее, чем то, что доктор Абракадабра только что сотворила со мной. Ничего! Должно быть, даже роды покажутся после этого райским блаженством!» – подумала я.
На мои вопли прибежала сестра. Не смахивая струившихся по лицу слез, я указала на свою бедную ногу.
Сестра Мери говорила по-английски с южным акцентом. Прекрасно. Ее я могла понять. Посмотрев в записи доктора Абракадабра, она объяснила, что мне сделали укол чего-то, чтобы обезболить инфицированный участок. После чего нужно
Сестра подмигнула, потрепала меня по коленке и пообещала, что сейчас придет с антибиотиками. Мне придется принимать их пять дней.
– Спасибо, сестра Мери, – выдохнула я.
Доктор Абракадабра злобно зыркнула на меня и яростно атаковала мою несчастную ногу, на этот раз ножом.
Кажется, я отключилась. А придя в себя, обнаружила, что лежу на спине. Доктор Абракадабра исчезла. Я несколько раз глубоко вздохнула и села.
Нога была не очень туго забинтована. Уже легче. Теперь оставалось дождаться милую добрую сестру Мери, обещавшую принести лекарство.
Я потянулась к косметичке. Свежий слой губной помады, несомненно, помог бы поднять настроение. Кроме того, рассудила я, аромат суперсладкой малины поможет заглушить гнусный смрад рвоты.
Но косметичка исчезла. По крайней мере на том маленьком столике, где я ее оставила, ничего не было. Я перегнулась через край кровати и оглядела пол.
Ничего.
Проверила другую сторону кровати.
Ничего.
И тут до меня дошло: пока я была без сознания, кто-то украл мою косметичку!
Куда катится этот мир, если даже в больнице ты не ограждена от воров!
Я наскоро проверила свои драгоценности; к моему облегчению, все было на месте.
И все же я заплакала. Никогда еще не чувствовала себя более несчастной! И прямо здесь постаралась зарубить себе на носу: немедленно вычеркнуть больницы из списка мест охоты на подходящих мужей.
Навсегда.
ДЖИНСИ
БРАЧНАЯ ИГРА
Даниэлла растянулась на диване в окружении журналов, телевизионного пульта, кувшина с каким-то цветным диетическим напитком и коробки низкокалорийного печенья. Оправившись от потрясения, она составляла список косметики, которую требовалось приобрести заново.
– Приняла антибиотик? – спросила Клер.
Даниэлла кивнула.
– Какая мерзость! Видела, какие большие таблетки?!
– Главное принять вовремя, – отрезала Клер, бросаясь в кресло. – Инфекция – это тебе не шутка.
– Пиво есть, или пойти купить? – спросила я.
– Упаковка из шести банок в холодильнике. Принеси мне одну, пожалуйста. Только если идешь на кухню, – попросила она.
Ну конечно, десять лишних футов меня убьют.
Я принесла каждой по банке пива и большой пакет свиных шкварок.
Клер брезгливо поморщилась. Я предложила шкварки Даниэлле, в ответ получила красноречивый взгляд. Пожала плечами и плюхнулась на шаткий деревянный,
– Мне больше достанется. Эй, Даниэлла, не понимаю: если ты так уж жаждешь выйти за доктора, почему бы не попросить брата познакомить тебя со своими коллегами?
Та только вздохнула:
– Не то чтобы я хотела выйти исключительно за доктора, а, скажем, не за адвоката… Вовсе нет. Кроме того, я уже встречалась со всеми подходящими коллегами Дэвида. Скажем так, все они не моего уровня.
– Доктора вечно находятся в состоянии стресса, – вставила Клер. – С ними трудно уживаться.
– Но твоя мать замужем за доктором, – справедливо заметила я. – Хочешь сказать, ей нелегко приходится?
Клер неловко поерзала.
– Нет. О моих родителях такого не скажешь. У них идеальный брак.
Лгунья из Клер была никудышная до такой степени, что я пожалела ее и не стала уличать в откровенном вранье.
– Эй, – окликнула Даниэлла со своего трона, – я нашла статью о дружбе между парами. В ней говорится, что одной паре сложно подобрать себе друзей среди своих ровесников, так чтобы все четверо сумели поладить. Лично мне это вполне понятно.
– У меня по этому поводу нет своего мнения, – покачала я головой. – Я никогда не была составной частью пары достаточно долго, чтобы разобраться в ситуации.
Даниэлла швырнула журнал на пол.
– Я буду вполне довольна, если мужу понравятся мои подруги. И совершенно все равно, полюбит ли он их приятелей или мужей.
– Да. Но ты можешь нечасто видеться с подругами, – заметила Клер.
– Почему? – спросила я с полным ртом шкварок.
– После замужества у тебя не будет на них времени, – пояснила Клер.
Клянусь, она произнесла это с таким видом, словно читала учебник.
– По крайней мере не так регулярно, как до замужества. Придется больше времени проводить с мужем. А если он невзлюбит мужей твоих подруг, то…
– А, пропади все пропадом, – отмахнулась я. – Все равно я никогда не выйду замуж!
Даниэлла поморщилась:
– Еще бы! С таким ртом! Сомневаюсь, что тебе кто-то вообще сделает предложение!
– А ты, если будешь и дальше корчить такие рожи, тоже вряд ли кого-то соблазнишь!
– Мне больно! Я только что перенесла ужасную медицинскую процедуру. Думаю, я имею право строить какие угодно гримасы!
Я пожала плечами.
– Я тут подумала… – помолчав, объявила она.
– Срочно звони в газеты.
– Я тут подумала, – стояла на своем Даниэлла, – что вряд ли разумно выходить за парня из многодетной семьи. Слишком много подарков. Дни рождения, годовщины, племянники, заканчивающие школу… И слишком много поездок на праздники. И уж совсем глупо выходить за парня, чья мать живет в радиусе до пятидесяти миль. Придется торчать у нее каждую субботу, жевать пересушенное жаркое и слушать истории о том, какое совершенство твой муж.