Наша девочка

Трауб Маша

– Мам, можно я спиной лягу? – вертелась Наталка.

– Ты не в парикмахерской! – рявкнула тетя Соня, опуская голову дочери поглубже в таз. Нужно было лежать почти лицом в сыворотке, чтобы тетя Тамара не долбанула по затылку половником. А она стояла над нами и следила за тем, чтобы наши головы были полностью погружены в жидкость.

– Ничего, потерпите, кожа лучше будет, и кишечник заработает, – хихикала тетя Тамара, глядя, как мы плюемся кислой сывороткой.

– Долго так? – кричала Наталка.

– Долго!

Будешь возмущаться, еще дольше будете лежать, – сурово отвечала тетя Соня.

После этого мы под присмотром тети Тамары смывали молочную сыворотку – поливались из ковша, бегали за чистой водой, снова поливали друг друга.

– Ну что, все? – с надеждой спросила Наталка, когда наши волосы уже скрипели от чистоты.

– Нет, не все! – заявила тетя Соня, и они с тетей Тамарой поставили перед нами два таза с ромашковым отваром.

Наталка взвыла и начала отползать от таза. Я уже тоже была готова удрать – у меня болели шея, спина и ноги.

– Вы же хотите быть красивыми? – читала нам лекцию тетя Тамара. – Не хотите облысеть к тридцати годам? Тогда голову вниз! В таз! Для волос нет ничего лучше ромашки. Вы еще нам спасибо скажете.

– Я не хочу быть красивой! – кричала Наталка. – Лучше отстригите мне косу!

– Ну уж нет! – заявила тетя Соня. – Будешь знать, как чужие мотоциклы угонять! Опять мне за тебя краснеть! Я всем соседкам докажу, что у меня девочка растет. Нормальная девочка, как все – хозяйственная, с красивыми волосами.

– Ну маааам! – орала Наталка.

– Еще один крик, и будешь у меня неделю с косами ходить! С двумя! Нет, две недели!

– Маааам! Только не косы! – еще громче орала Наталка.

– Что тут у вас? – в калитку заглянула соседка, которая, видимо, услышала истошные крики.

– Ничего! Девочкам волосы моем, – ответила тетя Тамара.

– Это правильно, – успокоилась соседка. – А в сыворотке держали?

– Держали, держали, – ответила тетя Тамара. – Сейчас в ромашке держим.

– Тамарочка, а можно мне тоже отвара, если останется? – заискивающе спросила соседка.

– Тебе не поможет, – резко ответила знахарка. – Ты уже давно лысая.

– Тамарочка, может, крапивой попробовать?

– Крапивой попробуй, – согласилась знахарка.

– Вот спасибо, а мне отвар или кашицу? – уточнила соседка.

– Лучше кашицу. Я тебе сделаю и принесу, только уйди. Не видишь, мы заняты!

– Спасибо, Тамарочка. Пусть у девочек косы до пят растут, пусть у них женихи будут богатые… Дай бог, дай бог, – прошелестела соседка, аккуратно прикрывая калитку.

Тетя Тамара шлепнула нас с Наталкой по затылку и окунула в тазики с отваром. Мы должны были прополоскать каждую прядку волос, втереть отвар в голову, пролежать в тазу двадцать минут. Наталка все-таки умудрилась вывернуться и легла на спину, запрокинув голову в таз. Но через пять минут взвыла и перевернулась обратно.

После

этого тетя Соня выдала нам по гребню и велела расчесаться – ровно сто раз провести по волосам.

– Почему сто? – чуть не плакала Наталка.

– Будешь много разговаривать, двести раз расчешешься.

Тетя Тамара, которая следила за нами, подхихикивала.

Да, для Наталки это стало страшным испытанием. Особенно после того, как она увидела свое отражение в зеркале. Бедная моя подружка чуть не плакала.

– На кого я похожа? Как я теперь из дома выйду? – Наталка с ужасом смотрела на себя.

– Вот и не выходи, – отвечала довольно тетя Соня.

А я просто стояла с раскрытым ртом. Наталкины тугие кудри, замотанные огрызком веревки и вечно перетянутые резинкой, вдруг превратились в роскошные локоны, о которых может мечтать настоящая принцесса. Волосы блестели, переливались и струились по плечам. Тетя Соня не могла налюбоваться на дочь. Даже дядя Давид ахнул. Я посмотрела на тетю Соню и только сейчас заметила, как она поправляет тяжеленный пучок, который не удерживали шпильки и гребень.

– Птичка моя, – сказал дядя Давид, обращаясь к жене, – у Наталки твои волосы. Как я раньше этого не замечал?

– Да, и твой характер, – фыркнула тетя Соня, хотя было видно, что ей приятен комплимент.

– Что ты со мной сделала? – Наталка пыталась восстановить прежнюю прическу, заматывая волосы на манер вороньего гнезда.

– Мы просто помыли голову. И так теперь будет каждую неделю! – объявила тетя Соня.

– Нет, мамочка! Лучше вязать салфетки! – закричала Наталка.

– Кстати, можешь пойти погулять, я разрешаю, – сказала тетя Соня. – Пусть все увидят, какая у меня красивая девочка.

– Ты специально, да? Как я такая за ворота выйду? Надо мной все смеяться будут!

– Ну, как знаешь, – пожала плечами тетя Соня.

Наталка дулась до вечера. Гулять она так и не вышла, так что нам пришлось сидеть дома, дожидаясь, когда Наталкины волосы примут привычный вид. Я вязала салфетку, а моя подруга бросала ножик в дерево, на котором был нарисован круг.

Дядя Давид, увидев, чем мы занимаемся, расхохотался. Тетя Соня посоветовала Наталке брать пример с меня. Та в ответ хмыкнула и метнула ножик прямо в центр круга.

Вечером мы улеглись рано. Наталка без конца ворочалась и не давала уснуть мне.

– Давайте я вам сказку расскажу. – К нам в комнату зашла тетя Соня.

– Нееет, мам, еще и сказку! Мы уже не маленькие! – Наталка фыркала, дергала ногами и изо всех сил выражала недовольство.

– А я расскажу сказку про чудесные волосы красавицы Дзерассы. Жил-был на свете нарт Ахсартаг, – начала рассказывать тетя Соня.

– Мам, ну ты что, забыла? Расскажи так, чтобы Каринка понимала, – прервала ее дочь.