Нарушенная магия

Письмо на моем импровизированном кофейном столике буквально вибрировало от осуждения: за просрочку платежа на триста сорок два доллара меня выселяли. Я играл в эту игру уже двадцать минут: смотрю на письмо, отвожу взгляд, проверяю свой банковский счет,

вздрагиваю, повторяю.

— Да ладно тебе, Вселенная, — пробормотал я. — Я хороший парень. В основном. Иногда. Когда это удобно.

Я взял пульт и выключил телевизор, по которому показывали повтор какой-то медицинской драмы, где все врачи были невероятно привлекательными и у них было достаточно времени для сложной личной жизни. Наверное, это здорово.

Где-то в диванных подушках зазвонил мой телефон. Я достал его и увидел на экране имя Маркуса.

— Пожалуйста, скажи, что у тебя есть для меня работа, — ответил я.

— И тебе привет, Кэл, — сказал Маркус. В его голосе слышалась смесь веселья и беспокойства, к которой я привык за эти годы. — И нет, у меня для тебя нет работы. Я звоню, чтобы узнать, не хочешь ли ты поужинать сегодня вечером. Ты всё ещё должен мне за прошлый раз.

Я снова взглянул на письмо.

— Не могу. Если только ты не предложишь оплатить мою аренду.

— Всё так плохо, да?

— Скажем так, я думаю, без каких внутренних органов я мог бы обойтись.

— Тебе нужно, чтобы я отправил тебе почку по Venmo [1] ? — спросил Маркус. — Или ты всегда можешь...

— Хватит, — перебил я его. — Если ты собираешься предложить мне снова найти нормальную работу, я вешаю трубку.

— Хорошо, — вздохнул Маркус. — Но предложение помочь тебе устроиться в мою фирму всё ещё в силе.

— Я разберусь. Я всегда так делаю.

Повесив трубку, я прошёл на свою крошечную кухню и открыл холодильник. Половина сэндвича двухдневной давности, пакет молока, в котором явно что-то плавало, и одна бутылка пива. Святая троица холостяка.

Я взял пиво и подошёл к окну, глядя на город. Большинство людей видят обычный городской пейзаж: офисные здания, многоквартирные дома, кофейни, где бариста неправильно пишут ваше имя и берут с вас семь баксов за эту привилегию. Но я видел то, что скрывалось за всем этим: магические потоки, пронизывающие всё вокруг, тайные места, где реальность слегка искажается, слабые места, через которые что-то может проскользнуть.

Папа позаботился о том, чтобы я всё это видел. Не то чтобы я был благодарен ему за такое образование. Детство, проведённое за изучением магических угроз, это не совсем то, что детские психологи рекомендуют для здорового развития.

Мой телефон снова зазвонил, вернув меня в реальность. Неизвестный номер. Обычно я переадресовываю такие звонки на голосовую почту, но нищим с просроченной арендной платой не до выбора.

— Кэл Дрекслер, — ответил я, стараясь говорить профессионально.

—

Мистер Дрекслер? Это Тереза Мендоса из пекарни "Мендоса" на 4-й улице. Вас порекомендовал Джейкоб из ломбарда "Ривер-Сити".

Я выпрямился. Джейкоб обращался ко мне только по поводу магических проблем. Если он снова передавал мне заказы, значит, он либо доверял мне... либо хотел иметь возможность отрицать свою причастность, если меня поймают.

— Чем я могу вам помочь, мисс Мендоса?

— У нас... проблема с вредителями, — нерешительно сказала она. — Джейкоб сказал, что вы разбираетесь в необычных ситуациях.

— Так и есть. О каких вредителях идёт речь?

— Я бы предпочла не обсуждать это по телефону. Вы можете прийти в пекарню? Мы закрываемся в семь, но я могу задержаться.

Я посмотрел на часы. Шесть тридцать.

— Я буду через двадцать минут.

Повесив трубку, я быстро прошёлся по квартире, собирая всё необходимое. В магическом сообществе есть пользователи и разрушители. Пользователи создают магическую энергию и управляют ею. Разрушители препятствуют этому, нейтрализуя заклинания и магические эффекты. Простое разделение труда.

А ещё есть морфы. Мы, нечто совершенно иное. Нечто, что пугает обе стороны.

Я положил в сумку мел и травы, бесполезный реквизит для вида. Я морф, а значит, я не просто разрушаю магию. Я поглощаю её, накапливаю и позже могу перенаправить. Я могу взять огненное заклинание и выстрелить им в виде льда. Я могу поглотить защитное заклинание и превратить его в атакующее. А если я не буду осторожен, то могу полностью истощить другого пользователя магии.

Вот почему у Агентства по утилизации магических отходов "Клевер", магических мусорщиков, которые следят за тем, чтобы сверхъестественный мир находился под контролем и в "правильных" руках, простая политика в отношении морфов: изолировать или уничтожить. Обычно выбирают последнее.

Поэтому я притворяюсь разрушителем. Я берусь за мелкие заказы, устраняя незначительные магические проблемы, и при этом очень стараюсь не показывать, на что я действительно способен. Я делаю так, чтобы моё разрушение выглядело ярким и драматичным, чтобы скрыть тот факт, что на самом деле я просто пью силу через соломинку, как сказал бы папа.

Это утомительно, жить, балансируя на грани двух миров и не принадлежа ни к одному из них. Но это лучше, чем альтернатива.

Я посмотрел на своё отражение в зеркале в ванной. Тёмные круги под глазами, слишком длинные волосы. Я выглядел так, как и был на самом деле, парнем, который едва держится. Но при этом я выглядел нормально. Человек. Безвредный. Именно таким я и должен был предстать перед ней.

Мой телефон завибрировал, оповещая о входящем сообщении. Снова от отца. Третий раз за неделю. Я смахнул уведомление, не читая, и сунул телефон в карман.

"Булочная Мендосы" представляла собой небольшой магазинчик, из окон которого на тротуар лился тёплый жёлтый свет. Сквозь витрину я видел, как женщина протирает прилавки. Она подняла голову, когда я подошёл, и поспешила отпереть дверь.

— Мистер Дрекслер? Спасибо, что пришли так быстро.

Терезе Мендосе было за пятьдесят, в её тёмных волосах виднелись седые пряди, а вокруг глаз залегли тревожные морщины. В пекарне стоял восхитительный аромат корицы, сахара и свежего хлеба.