Нарушая правила
Шрифт:
— И все-таки я была права. Ты такой козел!
Уходит, оставляя нас с ясноглазой в угрюмой тишине. Ну, как угрюмой? Лично меня распирает от смеха. Вика же пыхтит недовольно. Фыркает, захлопывая входную дверь и, разворачиваясь ко мне лицом, заявляет обиженно:
— Я полностью с ней согласна! И нет, это не женская солидарность!
— Я могу хоть…
— Молчи! — вскидывает палец.
— Всего пару слов…
— Тс!
— Сказать в свое оправдание…
— Ни слова, красавчик! Я очень. Очень сильно злая!
Я улыбаюсь. Уголки губ сами по себе
— Справедливости ради, Вик, ты реально не моргала. Мышцы от злости парализовало. Так бывает.
— Да ну тебя! — прилетает мне ладошкой в грудь. — Бесишь! — второй. — Как бы взяла, — еще удар, — и как бы зазвездила по твоей самодовольной улыбке! — тычок по ребрам. — Хорошую такую пощечину! — замахивается, я перехватываю тонкие запястья ясноглазой, заводя за спину. Уже не сдерживая смеха, видя, как подрагивают в улыбке губы девчонки.
Зажимаю между собой и стеной, срывая поцелуй за поцелуем с недовольно поджатых сладких губ. Напирая и напирая. Ни единого ей шанса к отступлению не оставляю.
— Ненавижу, когда ты прав! — пытается укусить ясноглазая, клацая зубами.
— Так что? Дошло, да, как это нереально бесит, Вик?
— Ладно. Сдаюсь, — бурчит.
— Теперь увожу на работу и с работы забираю тебя я. И только я.
— Принято.
— И никаких больше ванильных смс переписок с пижоном!
— Как ты его назвал? Пижон? — срывается смешок с губ Вики.
— Ясноглазая! — щиплю девчонку за ягодицу.
— Ай!
На руки подхватываю, таща обратно в спальню. Моя она. Может, еще не до конца это осознает, но только моя. Уже и так, и сяк думал. Все последние смены на работе в голове мысли только о ней. О нас. Не могу отпустить! Не хочу отпустить! Как без нее дальше, понятия не имею. Дома жизнью пахнуть стало с ее появлением. Я, блин, впервые за много лет вообще начал думать наперед о чем-либо. Не живу теперь моментом. Вечером. Днем. Планы, мысли, отпуск вот уже прикидываю, где проведем. Новый год как встретим. Ну, это ли не кайф, а?!
— Так что по поводу смс, — напоминаю, рухнув на кровать, подминая под себя девчонку.
— Оке-е-ей. Твоя взяла! — обвивает меня руками за шею. — Я, в свою очередь, очень надеюсь, что больше вот таких «Свет» на пороге квартиры не появится? Просто для информации: сколько их было еще?
— Я не считал.
— Врешь.
— А разве есть разница? Ключевое-то тут что? Правильно, — подмигиваю, стягивая футболку. — «было», Вика, «было».
— Тот ли это Ренат, который склеил меня в клубе?
— Ну, знаешь, тут еще надо разобраться: кто кого склеил.
— М-м, а сколько еще?
— Что «сколько еще»?
— Сколько еще будет? Есть какой-то план-минимум на следующие тридцать лет жизни? — ползут по моей груди ноготки, подбираясь к резинке штанов, губы ясноглазой утыкаются с поцелуем в мой подбородок и добираются до губ.
— Одна, — выдыхаю ей в губы, — единственная и неповторимая.
— Точно?
— Абсолютно!
— Да? — толкает меня в грудь ясноглазая, заваливая на лопатки, усаживаясь верхом. — И какая же проблемка? Рассказывай, будем решать!
Улыбаюсь. Ладони на ее ягодицах сжимаю, двигая ближе к себе и говорю то, что отчаянно вертелось на языке последние недели:
— Влюбился без памяти, Вик.
— М-м, я ее знаю? — продолжает мучить, а у самой-то румянец по щекам побежал и мурашки по коже. Обнимает, на меня наваливаясь, и улыбается. Смотрит своими шоколадными глазами, а в них целая, мать его, Вселенная! Необъятная. Неизведанная для меня. Любимая Вселенная, в которой не страшно потеряться раз и навсегда.
— Нет, не знаешь, но я обязательно вас познакомлю при случае.
— Пф-ф-ф… — гуляет ее указательный пальчик по моим щекам, очерчивая линию скул, ласково поглаживая контур губ.
— Я люблю тебя, ясноглазая. Серьезно. Я подобными словами разбрасываться не привык. Ты мне нужна. Без шуток.
— Все, остановись, — проседает голос девчонки до тихого хрипа, — а то я сейчас разревусь и испорчу весь момент… — смеется, а у самой глаза на мокром месте.
Обнимаю ее руками и ногами. Всеми частями тела, короче, к себе прижимаю. Сердце в груди беснуется и грохочет. Вика носом мне в шею утыкается, прижимаясь что есть сил. Так и лежим. Долго. Просто тупо обнявшись. Уютно так, как никогда еще «до». Ни с кем. Ни с одной.
— Просто чтобы ты знала, Вик, — говорю немного погодя. — Если ты однажды решишь меня бросить, мое сердце этого не переживет. Второй раз в жизни потерять дорогого мне человека — я не выдержу, ясноглазая…
Глава 25
— Виктория Марковна, документы по проекту Ласточкиной не забудьте занести Маргарите перед уходом, — заглядывает ко мне в кабинет начальник. — И да, завтра жду черновой вариант дизайн-проекта кофейни на набережной.
— Хорошо, — послушно киваю я, поднимаясь из-за стола. — Все сделаю в лучшем виде, Илья Владимирович, — суетливо разглаживаю залом на юбке, закидывая в рюкзак ежедневник и ключи. — Я могу идти?
— Можешь, — машет головой в сторону окна мужчина, — тебя там уже ждут.
— Хорошего вечера, Илья Владимирович.
— И вам того же, Виктория Марковна, — улыбается генеральный. Предельно вежливо и отстраненно. Кивает и уходит.
Не могу отделаться от мысли, что я обидела хорошего человека. В глазах у Ильи последнюю неделю по умолчанию сверкает легкое разочарование во мне. Еще бы! Ренат в первый же мой рабочий день после больничного заявился в «Квадрат». В черном драповом пальто, весь такой из себя с шикарным букетом пышных алых роз. До сих пор как вспомню, так впадаю в эйфорию…