Нарушая правила
Шрифт:
Чувак наклоняется, чтобы поднять кольцо, и я слышу верный знак того, что рвутся нитки. Даже не знаю, какая часть спортивного костюма с треском разорвалась, но решаю не сводить глаз с будущей жены, на тот случай, если священник Ларри-Элвис — парень в стиле коммандос.
— Вот настоящие «опаньки», — говорит Натали, и теперь именно я взрываюсь от смеха, схватившись руками за ее тонкую талию.
— Все готово, — говорит парень, а затем прикладывает ладонь ко рту и кричит: — Эй, Лана! Мы можем получить музыку для грандиозного финала?
Внезапно появляется женщина в белом костюме Элвиса,
— О, посмотри на счастливую пару, — воркующим голосом говорит она, затем указывает наверх. Вероятно, на аудиосистему часовни, которая теперь играет начальные ноты песни, которую я узнаю, как только слышу первую строчку.
И снова что-то странное случается внутри моей груди, когда я поворачиваюсь к Натали в моих объятиях. Похожее на то, что мое сердце сжимается. Я моргаю, пытаясь сосредоточиться, но это трудно, когда она смотрит на меня, пока Ларри Спортивный костюм прочищает горло, и Король напевает эту самую романтичную песню о дураках, которые торопят события. Мне кажется, что я плыву. Должно быть, все дело в алкоголе, который течет в моей крови. Он заставляет меня широко улыбаться, когда Натали смотрит на меня своими большими глазами.
Священник вручает мне ее кольцо, и мы с Натали немного отстраняемся, когда он пробегается по знакомым обетам. Мы обмениваемся кольцами, и когда я смотрю на свой только что украшенный палец, внутри меня происходит что-то, чему я не нахожу названия. Я снова приближаюсь к Натали, сжимаю ее руки своими ладонями, и в спешке с моих губ срываются слова. Я говорю ей о том, какая она великолепная, и как сильно я люблю с ней работать, и насколько возмутительно веселая эта ночь. А затем я говорю обо всех тех вещах, что сулит нам будущее, и о том, чего не будет, и мне едва удается следить за всем тем, о чем я говорю. Я просто говорю все, что кажется правильным: прошлое, настоящее и будущее. Натали все время энергично кивает, и мне это нравится в ней — то, что она понимает меня, черт возьми. Затем это чувство во мне, которому я не могу дать название, меняется, и теперь оно усиливается, превращается в беспокойство. Не успев опомниться, я говорю ей самое важное, что когда-либо говорил. И ловлю себя на том, что заставляю ее дать мне обещание.
— Просто пообещай мне, Нат. Обещай мне, обещай мне, обещай мне, — говорю я, с трудом сглатывая, и затем жду.
Но недолго.
— Я обещаю, Уайат. Обещаю. Обещаю. И я все понимаю. Правда. Я действительно понимаю.
Кратковременное напряжение внутри меня мгновенно исчезает, и моим миром снова становится туманное сексуальное опьяняюще великодушие.
Я обхватываю ладонями ее лицо, а затем впервые целую свою жену — обжигающим, глубоким, страстным поцелуем, напоминающим о том, какой чертовски чрезвычайно поразительной была эта ночь. Когда я целую, Натали немного качается, я тоже шатаюсь, а затем нахожу опору, и мы, наконец, отстраняемся, улыбаясь, словно дураки, которые торопят события.
Священник прочищает горло.
— В отеле «Разбитых сердец» больше нет номеров для Натали и Уайата, теперь эти двое влюблены друг в друга. Властью, данной мне великим штатом Невада,
Несколько минут спустя мы садимся в лимузин. Я открываю шампанское и произношу тост за свою молодую жену, пока мы проезжаем по ночному городу, снова принимая горизонтальное положение. Вскоре мы останавливаемся у отеля «Фламинго», чтобы поиграть в рулетку. Когда мы выигрываем раунд, подвыпивший чувак за нашим столом, который, как он говорит, работает на рэпера, приглашает нас на вечеринку в пентхаусе.
— Вы, ребята, классные. Вы должны прийти и посмотреть на кутеж Secretariat, — говорит он, почесывая свою бритую голову.
Мы обналичиваем фишки и идем, а почему бы и нет, черт возьми?
Тем более что рэпер объявил себя победителем TripleCrown. (Примеч.: TripleCrown — три крупнейших конных соревнования).
На верхнем этаже отеля бушует вечеринка. Музыка пульсирует так громко, что отдается в моих костях; полураздетые женщины трутся о полураздетых мужиков, а другая группа участников вечеринки катается на палочках с головой лошади, попивая свои напитки. Мы с Натали смотрим на все это, затем разглядываем вид из окна на Стрип и наслаждаемся бесплатным шампанским.
Натали прикладывает ладонь к моему уху.
— Нужно найти комнату для девочек.
Мне тоже это кажется хорошей идей, и когда мы оба отвечаем на зов природы, Натали всматривается в коридор в конце номера и указывает туда.
Черт возьми.
— В пентхаусе есть долбаный игровой автомат «Титаник», — говорю я, направляясь прямо к нему. Он стоит рядом со стандартным игровым автоматом Лас-Вегаса с фруктами на экране.
— Хочешь сыграть? Он принимает купюры, — говорит Натали.
Мы вставляем несколько долларов в купюроприемник и приступаем к проигрыванию. Но это совсем не похоже на проигрыш, когда Натали усаживается ко мне на колени и обнимает меня, когда Джек, Роуз и Сердце океана вращаются на экране.
Я чувствую себя победителем, когда ее губы касаются моих, а руки скользят вниз по моей груди. Всякое чувство приличия напрочь исчезает. Я проверяю, чтобы горизонт было чист, тяну Натали за игровой автомат и по назначению использую еще один презерватив, который она так продуманно упаковала для нашей поездки. Ей следовало привезти целую коробку.
Когда я устраиваю ее ногу на моем бедре и придвигаюсь ближе, шепчу ей на ухо:
— Ты такая чертовски смелая.
— А ты такой чертовски интересный, — со стоном говорит она.
Когда Натали становится громче, приближаясь к краю, я накрываю ее губы, поскольку сейчас кто-то находится с нами в коридоре, дергая другого «однорукого бандита». У того, кто бы это ни был, выпадает три вишни как раз в тот момент, когда Натали достигает своего третьего за сегодняшний вечер оргазма.
Думаю, сегодня вечером нам всем везет.