Народ Моржа
Шрифт:
Народ медленно косел и рассказывал новости. Они были в основном хорошими. Школа продолжала действовать на полную катушку, хотя качество образования в ней, надо полагать, не улучшилось. Что сделалось за два года с русским языком – устным и письменным – лучше не выяснять. После отбытия Семена главные лоурины – люди неграмотные – взялись школу патронировать и окружать вниманием. Увеличить квоту приема своих соплеменников они не решились, поскольку понятие «соплеменник» стало довольно размытым.
В прошлом году вспыхнул мятеж женщин-воительниц,
Молодежь стремительно отбивалась от рук – возникла мода летом отправляться в степь и бродить там вместе с мамонтами. Однако подружиться с каким-нибудь мамонтенком оказалось делом трудным – для этого нужно его развлекать, рассказывать интересные истории, которым, в основном, учат в школе. Дети, не попавшие в школу по конкурсу, стали обижаться и требовать реализации своего права на получение образования. Кто им такое право дал, осталось невыясненным. В этой связи у руководства лоуринов возникла идея… Даже две…
Головастик совсем одичал и перестал заниматься чем-либо полезным. Познакомившись с русским алфавитом, он заявил, что рисовать магические знаки глупо – нужно их вырезать из бивня, макать в чернила и прикладывать к бересте. Чуть ли не всю зиму косторезная мастерская в основном этим и занималась. К тому времени, когда шрифт был готов, выяснилось, что приличная береста кончилась – и в ближней округе, и в дальней. Добыть ее, конечно, можно, но это дело хлопотное или дорогостоящее. Головастик им заниматься не стал, а начал… В общем, с тех пор он ест через день, спит когда попало и заговаривается, потому что пытается наколдовать… Бумагу?!
Кланы аддоков и имазров, похоже, заканчивают свое существование – возник новый клан, возглавляемый одним из выпускников школы, и народ активно перетекает туда. Данкой с Ващугом жалуются на это лоуринам и просят помочь прекратить безобразие. Лоурины им охотно помогают – советами, причем очень непристойными…
Пьяненькие вождь и старейшины от новостей плавно перешли к обсуждению текущих проблем. Время от времени они обращались к Семену, требуя высказать мнение или поддержать кого-то из спорящих. Семен же погрузился в свой собственный внутренний мир и отвечал невпопад. Этого, правда, никто, кроме трезвой Рюнги, не замечал. В конце концов воительница рявкнула:
– Хватит болтать! Пошли отсюда!
– Что-о?! – возмутился Медведь. – Т-ты
Раздался звук подзатыльника, и Семен удивленно вскинул голову:
– Не понял?!
– Бьет она его, – шумно вздохнул вождь. – Хорошо, хоть не на людях… Только Медведь сам виноват – нашел подругу на старости лет!
– Дела-а… – протянул Семен. Его уже ничто больше здесь не удивляло. – Спать охота…
– Спи! – разрешил Кижуч. – Мы в другом месте продолжим. Тебе же – хе-хе – девочку проверить надо. На соответствие – хе-хе! А ты при людях не любишь…
– Ща в лоб схлопочешь, – вяло пригрозил Семен и вновь задумался.
Гости ушли, Эльха занялась уборкой и мытьем посуды. Действовала она почти бесшумно, и Семен ее не замечал, пока очередь не дошла до кувшина с остатками самогона.
– Погоди-ка… – остановил он девушку. – Может, и правда, прошлое существует реально?
Эльха заморгала, собираясь плакать, а Семен налил себе самогонки, выпил, занюхал кулаком и вернулся на берег.
– Спой немножко, Семхон, – попросила Ветка. – Я хочу танцевать – ну, как там, в пещере. Можно?
– Нет, – поднял лицо к луне Семен. – Сейчас не поется. Давай я тебе на зубе сыграю.
– На зубе?
– Ага! Слушай!..
И он заиграл старую и жутко популярную в семидесятые годе пьеску «Воздушная кукуруза»…
…Ветка уловила ритм и пластику почти мгновенно и начала хихикать и «выделываться» на песке перед единственным зрителем. Шелестел листвой ночной ветер, журчала вода в соседней протоке, костер за спиной догорал, а Семен гнал и гнал повторы основной темы…
Он обнаружил, что сидит за пустым столом и выщелкивает на зубе «Воздушную кукурузу». А перед ним на истоптанных плахах пола танцует обнаженная девушка. Ее движения болезненно знакомы: «Она никогда не репетировала, она делает это первый раз в жизни – и не ошибается! Разве так бывает? Можно сказать, что круг замкнулся: мне, наверное, опять около сорока лет, и опять девушка, которая годится мне в дочери. Смешно…»
Семен перестал играть, Эльха остановилась, опустила голову и плечи. Традиционного «европейского» жеста, означающего попытку прикрыться, она не сделала.
– Откуда в тебе это? – спросил Семен. – Каким образом?
– Не знаю… Однажды мне снился сон… Про тебя. А утром оказалось, что я стала другая. Никто не верил…
– Ты дружила с Веткой?
– Нет, что ты! Она ж такая… такая… А я… Но она несколько раз учила нас готовить в глиняной посуде. Про травки рассказывала… А теперь оказалось, что я и так все знаю… И умею – как она…
– Сыграй на зубе!
– Не-ет… Ты же не научил ее… Только обещал… А вот плавать я могу!