Народ, да!
Шрифт:
В одиннадцать ноль-ноль дождливым апрельским вечером Кейси Джонс и Сим Уэбб поднялись по ступеням могучего паровоза и, оставив родную станцию позади, повели ночной почтовый на юг от Мэмфиса.
Стрелочники на путях знали, что это идет Кейси Джонс — так только у него пели паровозные свистки, — и давали ему зеленый свет.
30 апреля, четыре часа пополуночи. Они уже миновали маленький городок Вогн.
— Кейси, ты слишком гонишь! — сказал Кейси Джонсу кочегар Сим Уэбб.
— Мы должны спешить! — отвечал Кейси Джонс. — Почтовый и
А впереди перекрещивались запасные пути. И на них стоял длинный товарный.
— На запасном товарный! — крикнул Сим Уэбб.
— Вижу! — ответил Кейси Джонс и дал свисток. Команда товарного хотела отвести свой состав с основного пути, чтобы пропустить почтовый. Но Кейси Джонс гнал на большой скорости. И товарный не успел сойти с его пути. Это был слишком длинный состав.
До товарного оставалось не более ста футов. Нет, им не проскочить!
— Прыгай, Сим! — отдал последний приказ своему кочегару Кейси Джонс. — Спасайся!
Кейси Джонс дал задний ход и включил все тормоза — единственное, что мог сделать в таком случае машинист, но поздно! И почтовый № 638 на всем ходу врезался в хвост товарного, круша и ломая его вагоны, которые разлетались в щепки, словно спичечные коробки.
А Сим Уэбб выпрыгнул и упал прямо на кусты, так что даже не очень ушибся.
Когда тело Кейси Джонса откопали из-под обломков, то увидели, что одна рука его сжимает шнур свистка, а другая — рычаг воздушного тормоза.
— Наверное, он хотел предупредить свистком тех, кто был на товарном, чтобы и они успели выпрыгнуть! — говорил всем Сим Уэбб.
Так оно и было. Никто не погиб, кроме Кейси Джонса, в эту страшную катастрофу.
Все очень жалели Кейси Джонса. Но больше всех убивался его друг негр Уоллес Сондерс. Он был мойщиком паровозов и всегда восхищался Кейси Джонсом.
— Нет человека лучше Кейси Джонса, — говорил Уоллес Сондерс. — Богатырь шести футов и четырех дюймов! И сердцем широкий, как его широкая ирландская грудь.
Никто не видел его в дурном настроении, улыбка никогда не гасла на его лице.
— Я благословляю саму землю, по которой ходил он, — говорил негр Уоллес Сондерс о своем белом друге.
И он сочинил о нем песню. У слушателей перехватывало дыхание, когда он пел ее. Он рассказывал в песне, как погиб машинист Кейси Джонс на своем рабочем посту, сжимая одной рукой шнур свистка, другой — рычаг воздушного тормоза.
А потом в город Джексон, где жил Уоллес, приехал музыкант-композитор. Он услышал его песню и записал ее, но по-своему, сохранив только знаменитое имя — Кейси Джонс. С тех пор по всему свету поют песни о Кейси Джонсе — в Англии и во Франции, в Германии и даже на железных дорогах далекой Африки. И всюду по-разному. Но мы-то вам рассказали самую правдивую историю про Кейси Джонса, верьте нам.
Секрет молчания президента Кулиджа
Пересказ Т. Карелиной
Каких
Кальвина Кулиджа спросили однажды: — Каково быть президентом Соединенных Штатов?
Кулидж обдумывал ответ секунд пятнадцать, не меньше, и, наконец, произнес:
— Приходится быть трижды осмотрительным.
И в этом была вся философия его жизни.
Однажды он сидел на званом обеде. За все два часа он ни разу не улыбнулся и не проронил ни слова. Шутки, обращенные в его адрес, только раздражали его, и по дороге назад в Белый дом он заметил, что все это зубоскальство недорого стоит. Скучнее, чем завтраки в Белом доме у президента Кулиджа, ничего нельзя себе представить! Каждый старался найти уважительный предлог, чтобы избежать туда приглашения. И однажды отказались прийти на президентский завтрак сразу восемь сенаторов. К тому же, как выяснилось, за все время пребывания на президентском посту Кальвина Кулиджа провиант для его кухни в Белом доме покупали на Собачьем рынке или в самых дешевых лавчонках.
Что поделаешь, президент Кулидж был скуповат!
Трудно сказать, что руководило его поступками в некоторых случаях: жадность или желание казаться оригинальным. К примеру, он никому не разрешал садиться в свой автомобиль, когда ехал на совещание в конгресс. То ли он набивал себе этим цену? Но вряд ли! А может, он считал, что у шоферов Белого дома слишком мало работы? Вполне на него похоже.
Но скорей всего он рассуждал так: раз президенту полагается то-то и то-то, он свое возьмет, пока срок не вышел.
Он очень любил проявлять в мелочах свою власть. Иначе разве он сказал бы Айку Гуверу про портрет президента Джона Адамса, сто лет висевший в Красном зале, который он видел каждый божий день:
— Надоела мне эта лысая голова. Нельзя ли пририсовать ей шевелюру?
Каково, а?
Айк рассказывал, что в летней резиденции Кулиджа, которая находилась в Черных горах штата Южная Дакота, местным жителям пришлось отловить полторы тысячи форели и запустить ее в ближайший водоем в особых сетях, чтобы в любую минуту ее можно было поймать.
Президент Кулидж очень любил рыбную ловлю, однако ходил к реке всегда в белых перчатках. А ловили для него червей, насаживали их на крючок и снимали с крючка попавшуюся форель специальные агенты секретной службы.
Однажды какой-то незнакомец поймал форель как раз в водах президента Кула. Так что ж вы думаете, Кул тут же послал своего человека отобрать эту форель.
— Это моя форель, — сказал он.
Кулиджу очень нравилось, что его прозвали Кул Молчаливый. Остается только выяснить, почему он предпочитал не высказываться публично по важным вопросам: то ли у него не было на этот счет своего мнения, то ли он робел его высказывать?