Нарко

Уэллс Джек

– Успокойся, – тихо сказал он, – и говори, что происходит.

Директор выдохнул, взял сигарету в рот, нервно подкурил и сказал:

– Наш завод остановили.

– Кто?

– Кабинет Безопасности. Они подозревают какую-то незаконную деятельность. Все склады и цеха опечатали. Внутрь никого не пускают.

Руки у директора дрожали, штаны с растянутыми коленями свисали, он с трудом держал сигарету и нервно вдыхал дым. Генрих обошел забор, заглянул за шлагбаум. На территории завода были люди в костюмах и милиционеры в форме. Он не смог разглядеть свой склад из-за деревьев, но видел, что все рядом стоящие здания

опечатаны красной лентой. На их складе осталось восемь тонн геро.

Глава 12

Москва. Наше время

С одной стороны пластиковой коробки свисали четыре провода, на конце каждого – кожаные лямки. С другой стороны выходили резиновые присоски, очень похожие на электроды от кардиографа. «Детектор лжи, – подумал Ян, – для проверки на детекторе нужны основания. Вряд ли полиция успела сделать анализ порошка, да и в такой дыре наверняка нет нужного оборудования, – размышлял он, – эти показания не примет ни один суд». Боров застегнул лямки на запястьях и щиколотках, Ян почувствовал холод от металла с внутренней стороны ремешка. Потом полицейский расстегнул ему рубашку и прикрепил шесть электродов к груди.

– Это – «электрошок», – сказал светловолосый полицейский, – наша специальная разработка. Умная штука, она будет бить тебя током поочередно с разных концов контакта, пока ты не расскажешь все, о чем я тебя буду спрашивать. Не убьет, но будет очень больно.

«Нет, – подумал он, – они не посмеют. Это незаконно. Они просто пугают, пытаясь выбить признание, но ничего не сделают». Но боров включил прибор в розетку. Светловолосый закурил и пристально смотрел на Яна.

– Вы не имеете права, вас за это посадят, – сказал Ян.

Светловолосый потушил бычок о столешницу и кивнул борову. Тот включил аппарат и вдавил зеленую кнопку. В тот же миг через все тело прошел разряд. Ян чувствовал, как ток прорвался от груди до ног и какая-то невидимая сила ударила в голову. Он рефлексивно дернулся от пронзающей боли, но не мог кричать. Мускулы свело судорогой. Металл на лямках обжигал руки. В комнате запахло горелой кожей. Потом светловолосый махнул рукой и боров отпустил зеленую кнопку. Адская машина выключилась.

– Это был пробный заряд, очень слабый. А теперь рассказывай! – прокричал светловолосый.

Ян молчал. Боров крепко держал его за волосы.

– Рассказывай! – кричал полицейский. – Ты хоть представляешь сколько людей умирает от этой дряни? А! Я тебе скажу! Больше миллиона жизней в год вот это дерьмо забирает, вот это, – он тыкал Яну в лицо маленький пакетик с порошком, – ты в своем фургоне смерь везешь, гнида. Рассказывай!

Полицейский ударил Яна по лицу. Он почувствовал соленый привкус крови во рту.

– Ты о них подумал? О матерях! Каково им смотреть, как их дети сгнивают заживо. Загоняют себе в вену эту дрянь, а потом в овощи превращаются.

Полицейский говорил правду. Конечно, Ян понимал, что героин делал с людьми. Но как иначе спасти маму? Он просто не представлял себе другого выхода. Где взять деньги на лечение? Получается, чтобы вылечить маму, он косвенно убивает других. Ян решил, что уйдет со службы, как только маме проведут операцию и она поправится. Но пока слишком рано. Светловолосый повернул тумблер на пластиковой коробке и вдавил зеленую кнопку. Ток с еще большей

силой прорезал тело. Он сжал веки. В глазах сверкали искры. Запахло металлом. У него попеременно сводило то руки, то шею, то другие части тела. Во рту пересохло. Зубы стучали друг о друга, Ян боялся откусить себе язык, пытался его спрятать, но он не подчинялся. Полицейский отжал кнопку.

– Ну что, будешь говорить?

Во рту появился привкус соплей и гари. Ян вспомнил уроки в Лупенарии. Их учили проповедовать, объясняли, как нужно убеждать прихожан. Нельзя просто сказать людям, что им делать, а чего избегать. Необходимо заставить человека самого поверить в то, что он поступает правильно, как будто он сам этого хочет. Главное вызывать сильные чувства. Играть эмоциями. Заставить взять на себя вину и привести тысячи примеров. Нужно напугать и утешить, потом снова напугать. Держать в напряжении, но не позволять замыкаться. Манипулировать, но мягко, незаметно, чтобы усыпить бдительность. Ян не понимал, почему вытягивать информацию решили у него, а не у Марка.

– Знаешь, – сказал красный от злости полицейский, – я не буду с тобой возиться.

Он повернул тумблер по часовой стрелке до конца и занес палец над зеленой кнопкой.

– Ну? Будешь говорить?

Ян молчал. Ток пронзил его тело. Ян чувствовал боль в каждом миллиметре кожи. В голову ударила тепловая волна, уши заложило. Он ощущал удары своего сердца, они отдавали импульсом во все тело, а потом будто прекратились. Яна тошнило, в глазах потемнело. Ему уже казалось, что все это происходит с ним во сне. Он был вымотан, боль притупилась. Полицейский убрал палец с кнопки.

– Говори, – спокойно сказал светловолосый.

Ян с трудом поднял голову и тихо произнес:

– Прости.

– Что? Я не расслышал.

Но не успел Ян открыть рот, как в комнату вошел второй полицейский. Он позвал светловолосого, и они оба вышли. Боров остался с Яном. Через десять минут вернулся только второй полицейский, снял с Яна наручники и повел по длинному коридору к выходу. На проходной его ждали Генрих и Марк. «Интересно, его тоже пытали, – подумал Ян, – меня пытал светловолосый, а его тот, другой». Генрих похлопал Яна по плечу и спросил, все ли в порядке. Ян молча кивнул. Они сели в джип и уехали. Фургона с грузом на парковке не было.

* * *

Поклонский женский Монастырь со всех сторон окружали толстые стены из красного кирпича, и внешне он напоминал древнюю крепость с колоннами. Народ собирался группами во внутреннем дворе. Все ждали первую проповедь сестры Евдокии, которую в народе прозвали «Поклонской Святой».

Евдокия сидела перед зеркалом. Раньше ей не приходилось выступать перед большой аудиторией. Она волновалась, но в то же время желала высказаться, донести до людей то, что считала важным. Молодая прислужница зашла в комнату и сообщила, что людей пришло гораздо больше, чем они ожидали. Они плотно заполонил весь двор, люди теснились вокруг храма, лишь бы хоть краем глаза увидеть ее. Началась давка. Некоторые стояли за оградой, не имея возможности протиснуться поближе к сцене. Ян с Марком пришли рано и заняли места в первых рядах. Люди поджимали их сзади. Виктор просил Марка понаблюдать за обстановкой и по возможности познакомиться с самой Евдокией. Ян пошел туда за компанию на случай, если Марку потребуется помощь.