Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
Она хотела сказать, что никогда не делала ничего плохого людям, но промолчала, прекрасно зная, что это не так.
– И я точно такое же чудовище, как и ты? – наконец-то шёпотом поинтересовалась у Бейбарсова Таня, склонив голову набок.
– Возможно.
Глеб, впрочем, не мог дать точного определения, все эти видения и прочая гадость были вне его знаний и понимания – он не спешил углубляться в изучение того, в чём сам был далеко не силён.
– Я не способен видеть будущее, - наконец-то равнодушно промолвил Бейбарсов. –
Судя по тому, как побледнела Гроттер, это её совершенно не устраивало, скорее очень даже наоборот.
Девушка вскочила на ноги и, скривившись от боли, которая, наверное, достаточно долго ещё должна была бы её донимать, бросилась куда-то вниз.
Она всё ещё боялась, и вряд ли это можно было бы победить обыкновенным разговором, но, тем не менее, у Глеба было более чем чёткое задание – ему следовало попытаться сломить её сопротивление, заставить Татьяну дрожать немного меньше при виде его и больше не подпрыгивать каждый раз на месте, когда что-то случалось.
Глеб нашёл её в ванной – Таня даже не закрыла дверь, и та практически сломалась от того, с какой силой Гроттер пыталась добраться до воды.
Коридор был достаточно узким, к тому же, не имел никакого выхода наружу и заканчивался окном – как, впрочем, и тот, основной, широкий, поэтому сбежать Гроттер было некуда.
– Я выпрыгну! – пригрозила она.
– Да ладно тебе. Обычно я не кусаюсь и предпочитаю не использовать батоги и кнуты, - хмыкнул Бейбарсов. – Рану, тем не менее, надо осмотреть, и осмотреть достаточно внимательно, я не знаю, какое заклинание на тебя подействовало.
Гроттер упрямо мотнула головой.
– Я сама всё сделаю! – возмутилась она, рванувшись во вторую комнату, в которую можно было попасть и со второй стороны. Бейбарсов, который достаточно внимательно осматривал её дом, когда Татьяна искала верёвку, чтобы повеситься, вторую дверь нашёл достаточно быстро, раньше, чем Таня успела закрыть и её.
Гроттер отвернулась, пытаясь продемонстрировать собственное презрение, которое, впрочем, было последствием страха.
– Уходи!
– Куда я уйду? – язвительно поинтересовался Бейбарсов. – Ты хоть понимаешь, о чём ты меня просишь?
– Нарушить прямой указ Чумы прошу, - выдохнула она. – Конечно, ты же ни за что не станешь этого делать.
– Ты прекрасно сама всё понимаешь. Поэтому покажи руку, я хотя бы осмотрю рану.
Таня наконец-то позволила прикоснуться к обожжённой коже, но, когда Бейбарсов потянулся к пуговицам её рубашки, которую Гроттер одела ещё до своего самоубийства, рыжеволосая возмущённо оттолкнула его.
– Совсем сдурел?!
– Ты предпочитаешь дать мне возможность разрезать твою одежду? – язвительно поинтересовался Глеб.
– Причём тут это? – она нахмурилась и отступила на шаг. Казалось, боль совершила чудо – Таня наконец-то
– Ну, как при чём… - покачал головой он. – Я должен осмотреть рану, а не куски сожжённой рубашки.
Таня вздохнула.
Старая, клетчатая блузка, или как можно было назвать этот наряд, совершенно не входила в разряд её любимых, но у неё был один поразительный плюс – застёгивалась наглухо и позволяла укрыть себя от чужих взглядов.
Гроттер потому и выбрала её.
Сейчас, раздевшись и понимая, что сдуру не натянула на себя под низ какую-то футболку, Таня содрогалась, чувствуя, как пальцы Бейбарсова скользили по её обнажённой коже.
Не желая стоять на месте, Глеб усадил её на какой-то диван и бормотал себе под нос непонятные заклинания.
Таня чувствовала, как те места, к которым он прикасался, начинали сильно жечь, но вскоре это неприятное ощущение менялось на обыкновенную прохладу, достаточно приятную.
Гроттер, правда, не испытывала никакой радости от того, что была вынуждена сидеть перед некромагом в одном нижнем белье, но ей, кажется, совершенно не оставили выбора, по крайней мере, сейчас.
Рыжеволосая шмыгнула носом, испытав сильное желание пожаловаться на собственную судьбу, но вовремя прикусила язык, напоминая себе о том, что Бейбарсов, между прочим, тоже очень даже виноват в том, что её судьба была настолько тяжёлой.
– Почему ты тогда не ушёл? – вдруг спросила она, глядя на него и прекрасно понимая, что Глеб не станет спрашивать о том, каких именно временных рамок казалось это самое “тогда”.
– Той ночью, когда умер твой Валялкин? – удивлённо переспросил Бейбарсов. – А смысл было уходить?
– Не верю, что ты испытывал ко мне какие-либо тёплые чувства, - отвернувшись, выдохнула Гроттер.
Она до сих пор не могла говорить об этом спокойно, но, тем не менее, было уже намного легче, чем тогда, прежде, когда она только-только сбежала из кошмара под названием “Тибидохс”.
– Ну, почему же… Я не могу назвать это любовью или чем-то настолько же высокопарным, но, тем не менее, ты достаточно привлекательная девушка, чтобы вызывать определённого рода желания, - пожал плечами Бейбарсов, то ли делая комплимент, то ли и вовсе оскорбляя её подобным образом. Таня ответа не знала.
– Это был повод ложиться рядом?
– Ты лежала, напомню, на моём плаще, а я тем временем предпочёл не возвращаться в избу, где ночевали мои сёстры по дару, - спокойно пояснил Бейбарсов. – К тому же, я не спал, кажется, неделю, и даже некромагам иногда положено отдыхать, хотя многие считают, что это не так.
Таня едва заметно улыбнулась, словно наконец-то отыскав какой-то смысл в действиях кого-либо.
– Я столько раз пыталась умереть, - вдруг сообщила она настолько равнодушно, что Бейбарсов даже удивился.