Нарисованные герои
Шрифт:
– Здесь брат моего мужа, – услышали мы. – Младший брат. Они сняты в Испании.
– Интербригада? – полушепотом спросил Лёвка.
– Да… Вот он, брат Карла. Его звали Хайнрих. Генрих…
Я хотел сказать, что Сашка похож на своего дядю. Но сообразил, что это глупо: лицо дяди Генриха было почти неразличимо издалека.
…– А чего же ты не сказал, что твой дядька воевал с фашистами? – спросили мы потом Сашку. Он пожал плечами.
– У всех кто-нибудь воевал, кто-нибудь погиб.
Сашка был прав, и
– Он жил в Гамбурге, а когда случился фашистский мятеж, сумел добраться до Испании, – сказал вдруг Сашка. – У них в бригаде были немцы из Германии и Австрии, шведы, норвежцы… Они бы не отступили, но был приказ уходить через горы во Францию. А в горах отряд столкнулся с гитлеровскими десантниками. Почти все погибли, а раненные попали в лагерь.
– А потом? – тихо спросил я.
– Потом – всё. Чего спрашивать… – так же тихо сказал Лёвка. Я промолчал. У Лёвки расстреляли в киевском гетто отца и мать. Сам он остался живой, потому что перед началом войны гостил у дяди и тетки в Ленинграде, с ними и эвакуировался сюда…
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
Точки стоят недаром. Дальше в тетрадках вместо связного текста – скомканные заметки и небольшие отрывки. Вот, например, страничка о Лёвке.
Мы гоняли футбол четвертый час подряд. Здесь, в переулке, никто не мешал. Лишь изредка на втором этаже старого кирпичного дома открывалось окно и тетя Соня кричала:
– Лёва! Ты вчера уже имел один синяк! Ты хочешь иметь второй синяк?!
Лёвка, у которого было уже около дюжины синяков, не обращал внимания. Он носился по всей площадке, и воздух закручивался позади него пыльными вихрями.
– Лёва! Лучше попроси у дяди Гриши аккордеон и поиграй немного! Тебе не надо забывать музыку!
После игры мы впятером, изнемогшие и счастливые, сидели в лебеде у забора. Наша победа над командой из Зимнего переулка была самая убедительная: двадцать три – одиннадцать. И ноющая усталость в руках-ногах была победной.
Я завязывал на себе красный сатиновый галстук, который снял перед игрой.
– Лишь бы тетушка опять не принялась кричать в окно, – сказал Лёвка. – Каждый раз скандал на всю улицу…
– А ты разве умеешь играть на аккордеоне? – спросил Кнабе, растирая на тощих ногах синие кровоподтеки.
– Я немного. Чуть-чуть, – неохотно отозвался Лёвка.
– Немного! Чуть-чуть! – воскликнула тетя Соня. Она как из под земли выросла рядом. Видимо, шла с рынка, потому что была с кошелкой, из которой торчали перья зеленого лука. – Вы послушайте этого мальчика! Если бы Лёвушка имел аккордеон, он скоро стал бы знаменитым!
Лёвка поморщился.
– Тетя Соня, вы идите, пожалуйста, домой. Я скоро приду.
– Ты в самом
– Ну, правда, правда…
– А я все же попрошу на сегодня у дяди Гриши инструмент…
Когда она ушла, Лёвка поморщился опять:
– Не хочу я этого…
– Чего? – не понял Борька Носов.
– Инструмент. Аккордеон… Музыкантом быть не хочу.
– Ну и не будь. Кто тебе велит? – сказал Женька. – Тетушка насильно не заставит, если не хочешь…
– А чего ты хочешь? – спросил я, потому что до той поры мы делиться планами на будущее не решались. Любая откровенность могла показаться хвастовством. Я думал, Лёвка и сейчас промолчит. Но он…
Он откинулся спиной к забору, оторвал от штанины репей, бросил его в прыгавших неподалеку воробьев и тихо спросил:
– А смеяться не будете?
– Что? – снова не понял Борька
– Не будем, конечно, – сказал я. – Что ты, зачем мы будем смеяться?
– Честное пионерское?
– Честное пионерское, – сказали мы с Борькой одновременно. И я опять почувствовал, как у меня в груди, под левым концом галстука, радостно тюкнуло сердце.
Лёвка вздохнул и признался:
– Я стихи писать хочу. Как Сандро.
Я растерянно посмотрел на Женьку, Женька на меня. Ну и придумал же Лёвка! Как Сандро!
– А ты умеешь?
– Я немного пробовал.
– Давай, – потребовал Борька.
Я тоже сказал:
– Давай читай!
Я очень боялся, что стихи будут совсем плохими, но деваться было некуда.
– Я лучше потом… – попросил Лёвка.
– Правильно, пусть потом, – обрадовался я. – Сейчас домой пора, есть охота.
Лёвка как-то странно посмотрел на меня, опустил голову и вдруг хриплым голосом стал говорить свои стихи…
Нет, меня занесло явно не туда. Напечатал страницу и лишь тогда понял – это же самый конец! А между мартовскими событиями и этим летним днем было столько всего! Вернее, должно было быть.
Кстати, здесь же, на соседнем листе, коротенький план повести. Старательно (почему-то синим карандашом) выведено название. А ниже:
1. Потеря карточек. Ноздря. Год 1946. Лёвка и я. Про охоту на голубей. Песня. Воробьи. Находка тетради, стихи. Кнабе. На берегу.
2. Мечта о горне. Сбор. Кнабе – против. Несчастье. Угроза Ноздри. Ноздря хочет к нам.
3. «Отпетые». Сандро. Экзамены.
4. Беда немного забылась. Футбол. Цирк. Сандро хочет помочь. Подарок – флотский ремень. Неудача с цирком. Тетрадка – такая же! Сандро пишет стихи.
5. Сандро долго нет. Оказывается, уже заходил. За тетрадкой? На реке. Плот. Встреча на берегу. Тимуровцы? Заготовка дров. Нужен караул. Кнабе и я.