Нарисованные герои
Шрифт:
А Витальке на помощь никто не придет. Во-первых, считается, что ни к чему: он мальчишка. Во-вторых, он и сам не станет помощи просить, лучше уж помереть. В-третьих, кроме девчонок, все равно во дворе никого не видать. Только из-за гаражей доносятся глухие железные раскаты. Это Мишка и Федя Зарецкие безуспешно бомбят железную крышу Олика и Мухи.
«Хорошо вам, – обиженно думает Виталька, – вдвоем под крышей. Никто вас не караулит… Не могли уж объехать стороной этих тигриц. Сами виноваты, а я выпутывайся…
Да, выпутываться надо. Если не
Стук-стук-стук… Не уйдут они от подъезда…
Был бы Виталька покрепче, да покрупнее, тогда другой разговор. Муху, например, никто не смеет задеть. Если Муха плечом двинет, Виктория, как перышко, отлетит. Но, пожалуй, и не надо быть тяжеловесом, вроде Мухи. Вот Мишка Зарецкий совсем небольшой и ничуть не толстый, даже наоборот. Но он весь будто из тугих веревок сплетенный. Мускулы.
А у Витальки? Он с едкой досадой взглянул на свои руки.
Тонкие, жидкие, как макароны.
«У, лапша! – злость коротким толчком подбросила Витальку, и грохнул он локтем о стену. Посыпались чешуйки пересохшей краски. Рука повисла: ее словно током тряхнуло до самого плеча.
– Так и надо тебе, – прошептал Виталька, сцепив зубы. И почувствовал, что крупные слезинки вот-вот повиснут на гребешках ресниц. Не от боли…
Но внизу хлопнула дверь, и, как белка, взлетел Виталька на второй этаж.
Кто-то взрослый и незнакомый поднимался, шагая через ступеньку. Виталька повернулся спиной к лестнице и стал разглядывать нарисованную на стене рожу. Эту рожу, круглую и отвратительную, нацарапал Юрка Мячик назло здешней жительнице Полине Львовне. Рисунок был давний, и Виталька видел его тыщу раз. Но сейчас он разглядывал, будто увидал впервые. Надо, чтобы тот, кто идет по лестнице, ни о чем не догадался. Путь думает, что Виталька ни капли не боится девчонок, а просто стоит и рассматривает интересный портрет.
Человек прошел мимо – на третий этаж, и Виталька угрюмо посмотрел вслед. Незнакомец был худой, высокий, русоволосый. В черных брюках и легкой серой куртке, под которой двигались острые лопатки. Его шаги были широкими и потому казались неторопливыми, но он поднимался быстро. И как-то очень цепко ставил ноги на ступеньки. Еще Виталька заметил фотоаппарат. Человек нес его не на плече, а в руке, намотав ремешок на запястье. Аппарат цеплялся за прутья перил.
«Футляр поцарапается, – мельком подумал Виталька, но тут же забыл об аппарате и его хозяине. К нему вернулось прежнее беспокойство. Он съехал по перилам на нижнюю площадку и снова услышал, как стучат каблуки Виктории и швыркает об асфальт веревка.
Виталька почувствовал, как сильно болит локоть. А еще заболел прикушенный утром язык и стало ныть ободранное и смазанное зеленкой колено. И вообще все было скверно.
– Чтоб вам ноги поломать. Кенгурихи, – процедил Виталька и лягнул сумку. Он хотел еще раз лягнуть ее, но вверху опять раздались взрослые шаги. Бряк! – Виталька упал на колено и начал дергать пряжку сандалии. Пусть незнакомый человек подумает,
Шаги приближались. Виталька понял, что вот-вот человек с фотоаппаратом пройдет мимо и станет спускаться к двери.
Он не прошел, остановился над Виталькой.
– Послушай-ка, юноша…
Виталька поднял голову. Сейчас, при взгляде снизу, незнакомец показался ему еще выше. Он стоял, немного наклонившись, и на лоб ему одна за другой медленно падали тонкие пряди. Они отрывались от прически, опрокидывались и нависали над глазами. Глаза смотрели серьезно и выжидательно. И все-таки почудилось Витальке, что на худом лице этого человека проскальзывают и усмешка, и раздражение.
– У меня к тебе вопрос…
– Ко мне? – настороженно сказал Виталька.
– К тебе. Больше здесь никого нет… Я понимаю, ты человек некурящий, но, может быть, знаешь, где здесь сигаретами торгуют? Чертовски хочется курить.
Он чуть запинался на букве «р», и получалось примерно так: курл-ить.
– Сигаретами… – медленно повторил Виталька, соображая, что судьба наконец сжалилась. Сжалилась над ним и прислала спасителя. Он поднялся.
– Я знаю, – сказал он почти равнодушно. Нельзя же было торопиться и показывать радость. – Тут в переулке есть табачный киоск.
Они вместе вышли на солнечный и теперь безопасный двор. Виталька на ходу соображал, что для столь же безопасного возвращения он в Кузнечном переулке дождется маму, которая пойдет из своей конторы на обед, встретит ее будто случайно, и они вернутся вдвоем. А пока… на девчонок он даже не взглянул. И только услышал за собой змеиное шипенье:
– Ладно, Виталенька, еще попадешься…
– Вы какие сигареты курите? – громко и поспешно спросил Виталька, чтобы попутчик не обратил внимания на отвратительный шепот Виктории.
3
Виталька опоздал. В открытых дверях булочной висела на шнурке табличка с непреклонным словом «Перерыв». Очень захотелось Витальке размахнуться и врезать сумкой по этой синей дощечке с желтыми буквами. Но, конечно, ничего такого он не сделал. Стоял у входа и смотрел внутрь магазина. Там было полутемно, и из этой полутьмы пахло батонами. Бесшумно, как привидение, проплыла в сумраке белая фигура продавщицы. Виталька проглотил горькую слюну и оглянулся на своего спутника.
Тому тоже не повезло. Он стоял у киоска и, покачиваясь с пяток на носки, разглядывал клок бумаги, прилепленный изнутри к стеклу. Потом повернулся к Витальке. Они встретились глазами и пошли навстречу друг другу. Как-никак у них была общая неудача.
Виталькин незнакомец посмотрел в сторону и язвительно сказал:
– Документ, приляпанный к стеклу, гласит, что хозяйка этого заведения «ушла обедать»… Так спешила бедняга, что забыла в конце слова поставить мягкий знак.
Виталька не улыбнулся.