Нареченные
Шрифт:
Видение началось с картинки, как мы с Калебом пришли на пляж и я уселась ему на колени. Затем появились Кайл и Амбер, потом мы вошли в дом, произошел спор с папой, дальше была ссора с Бишем и, наконец, сцена в душе. Я даже не смутилась и не покраснела, когда Калеб увидел, как я раздеваюсь, захожу в кабину и бреюсь. Потом началась чертовщина, и он вломился в дверь.
Калеб выпрямился и вздохнул, глядя на меня с искренней озабоченностью. Он осмотрел меня всю – нет ли еще порезов, поднял мои руки и ноги. Потом перевел взгляд на лицо.
– Думаю,
– Телекинез? – удивленно проговорил папа.
– Я тоже так думаю, – кивнула я. – Простите, – я заплакала и почувствовала, как слезы обожгли лицо. – Я не нарочно.
– Нет, нет, нет, – запротестовал Калеб и откинул волосы с моего лица. – Не смей себя винить.
– А как же дверь и зеркало?
– Да что ты, это ерунда, не стоит беспокоиться, – заверил меня Питер. Но я все равно чувствовала себя очень неловко, потому что разнесла в щепки душ, к тому же была голой, и на меня все смотрели.
Я слышала, как Питер за спиной Калеба собирает осколки и как звякает металл, падая на дно мусорного ведра.
– Что происходит? – спросил папа.
– Джим, мне кажется, нам нужно на минутку оставить их одних, – предложил Питер, положив руку ему на плечо.
– Мэгги, все нормально? – продолжал папа, не обращая внимания на Питера.
– Да. Пожалуйста, выйдите, мне надо встать и одеться, – взмолилась я. Отец поморщился, глядя на Калеба.
Ну да, правильно, раздета, и Калеб собирается помочь ей прикрыть наготу. Это как понимать?
– Папа, – попросила я, крепко зажмурившись. – Пожалуйста.
– Я захвачу Рэйчел и Джен, и Биша с Джимом заберем из дома, – предложил Питер.
– Хорошая мысль. Спасибо, папа, – Калеб не отрывал от меня взгляда.
– Береги ее, Калеб.
– Папа, – он посмотрел на него через плечо, – я знаю. Я отвечаю за нее.
– Да, сынок, – Питер положил руку на плечо Калеба, потом повернулся и вышел.
Мой суженый тут же взял меня на руки, не снимая полотенца, в которое я была завернута, и отнес в гостевую комнату. Захлопнув ногой дверь, он положил меня на кровать и опустился на колени рядом.
Поправив полотенце, он продолжал внимательно смотреть на меня.
– Я в порядке, – наконец проговорила я, услышав его тревожные мысли, – правда.
– Я знаю, что в порядке. Ты достаточно сильная, чтобы справиться с чем угодно, но мне не нравится, что с тобой это случилось. Как я могу защищать тебя от того, что находится в тебе самой?
– Но ты же сейчас защищаешь меня. Вот что мне нужно. Ты.
– Ты же знаешь, это не одно и то же, – произнес Калеб тихо.
– Для меня одно и то же. – Я обняла его за шею и притянула к себе. Его теплые руки сняли неприятные ощущения, когда он рывком прижал меня к себе, и я вдохнула знакомый запах его шеи. Его спокойствие передалось мне, и я с облегчением вздохнула.
– Ты не перестаешь удивлять меня, – пробормотал Калеб
– Я боюсь, – прошептала я и почувствовала, как он большим пальцем вытер мою слезинку.
– А я не боюсь. С нами все будет хорошо. Ты моя жизнь, и я не допущу, чтобы с тобой что-то произошло.
Это напомнило мне о сверхчувствительном барьере у него в голове. Я мысленно задала ему вопрос:
А папа думает, что Совет попробует забрать тебя у меня. Но они же не смогут это сделать?
Я было запаниковала, однако Калеб пальцем прикрыл мои губы и наклонился ближе.
– Нет, не смогут, потому что я не позволю. Чтобы забрать тебя, им придется вначале убить меня.
– Калеб, не говори так, – взмолилась я.
– Но это правда. Я никогда им этого не позволю. Ты моя. Я ничего не говорил тебе, потому что и так много всего происходит, и тебе ни к чему еще больше нервничать.
– Похоже, самое лучшее, что можно сделать, это бежать поскорее без оглядки отсюда, – пробормотала я.
Калеб рассмеялся и поцеловал меня в лоб.
– Ты такая смешная, – прошептал он. – Прошу, не беспокойся. Моя семья никогда не допустит, чтобы с тобой что-то случилось. И я гарантирую: папа уже пытается вычислить последнюю фишку этого пазла.
– Спасибо тебе.
– За что? – спросил он.
– За то, что всегда находишь нужные слова, – я улыбнулась и потерлась носом о его нос.
– Господи, как же я люблю тебя, – вздохнул Калеб.
– И я люблю тебя.
Он нежно поцеловал меня, мягко вобрав мои губы, не требовательно, а бережно и нежно. У меня сами собой закрылись глаза, и в темноте за ним я увидела ленты. Сидя на кровати, Калеб поднял меня себе на колени и убаюкивающе покачал. Его ладонь ласково гладила мое бедро. Я чувствовала, как его рука опускается к лодыжке и медленно поднимается вверх. И не заметила, как мы оказались рядышком в постели. Я поудобнее устроилась у него под бочком, дыхание выровнялось. И тут мы услышали звонок в дверь на первом этаже.
– Давай я сбегаю и посмотрю, а ты тем временем оденешься, – предложил Калеб.
– О’кей, – я улыбнулась, когда он, встав, расправил на мне полотенце и удостоверился, что оно не сползет.
Я привстала и села в кровати, поразившись тому, насколько мне полегчало. Папа прав, Калеб – мой наркотик, но это вовсе не вредно. Он для меня вроде предписанного лекарства: именно то, что нужно.
Я надела свою синюю рубашку с буфами и джинсы, в свободной душевой привела в порядок волосы. Я даже не заглянула в ту, которую разбила, нацепила синие с золотом висячие сережки, подкрасилась. Спускаясь босиком по лестнице, я услышала голос девушки. Девушка смеялась и хихикала, Калеб говорил взволнованно. Голос показался мне знакомым, и я сперва подумала, что это Эшли.