Напряжение
Шрифт:
Перед Олегом опять закачался помпон.
– А что, Ирина Михайловна, хотели бы вы иметь таких папеньку и маменьку?
Золина пожала плечами и повернулась к Олегу:
– Странный вопрос. Я об этом не думала. А вы?
– О, если бы меня заставили у них жить, я сбежал бы в первый же день. Куда угодно, к черту на рога…
– Чем же они вам так насолили?
– Когда я пришел, мне показалось, что там произошло убийство. Во всяком случае, в квартире должен был лежать покойник. Вам не показалось?
– Нет.
– А я от этого впечатления не мог отделаться все время.
– Но почему же?
Помолчав, Олег ответил:
– Я помню, когда у нас умер
– Даже мысленно он никогда не возвращался к тем траурным дням и сейчас говорил, против воли, поддавшись настроению.
– Он был сравнительно молодым и умер для всех неожиданно: забежал домой пообедать, торопился, времени оставалось полчаса. Сел за стол и… Неожиданная смерть страшнее и больнее для окружающих. Только что рядом был человек, думал, говорил, смеялся, строил планы и вдруг… Не человек, а тело, вещь. Мать его любила… ну, как вам сказать… «безумно» - противное слово. Она любила его по-настоящему, так, как должны любить друг друга муж и жена. И ни до похорон, ни на похоронах, ни после у нас не было плача, стонов, истерик… А тут - из-за трехпроцентных бумажек, медальона, шелковых трико…
– Но люди по-разному относятся к своему горю.
– Это несравнимые события, - резко, почти грубо сказал Олег.
– Вы меня не поняли. Я хочу сказать, что о человеческих поступках нельзя судить по внешним проявлениям. Надо знать суть. Эти люди всю жизнь работали, и работали много, пятнадцать лет, на Крайнем Севере…
– Как бы там ни было… Не знаю, смогу ли я точно выразить свою мысль, но я убежден, что люди, которые корчатся в судорогах от пропажи своего барахла, пойдут на все, чтобы и накопить его. Они проявят всю свою изобретательность, они пренебрегут этическими нормами… А имя этому - стяжательство. У стяжательства и той же кражи природа одна, корень один. И то, и другое - ростки от одного корня.
– То есть вы зачисляете этих людей в преступники?..
– Нет, конечно. Но при каких-то благоприятных условиях они не постесняются нарушить закон. Вот из-за этой-то общности - верите?
– не очень хочется разыскивать преступника.
– Но придется.
– Я не о том. Конечно, это мой долг. Но я - человек, а не электронная машина. Одному хочется помочь, другому - нет, а право на чувство еще никто не отнимал. Вот была недавно кража, на Десантной. Я не с вами тогда выезжал на место происшествия. Встречает седая, сгорбленная старуха, Краева ее фамилия. Не слышали? А мне это имя почему-то знакомо. Так вот, кража там приличная, а она за вызов извиняется, говорит: не стала бы беспокоить, да жалко одну маленькую вещицу - кольцо. Чепуху оно стоит, но дорого как память. Оказывается, ее мужа, профессора, в тридцать восьмом посадили. Ее же - в двадцать четыре часа выселили. Теперь вот вернули, квартиру дали, пенсию. За все те годы она вещи распродала, раздарила, растеряла, а кольцо берегла: муж его подарил, когда они еще студентами были.
– Неужели вы способны поддаваться на подобную сентиментальную чушь?
– сказала Золина все так же мягко и бесстрастно.
– Сентиментальная чушь?
– Олег все еще не мог окончательно разобраться, дразнит она его или они не понимают друг друга.
– Ничего себе сантименты…
– Я - юрист, Олег Васильевич, и вы, между прочим, тоже, а юрист обязан соблюдать закон, не примешивая к нему свое собственное «я». Пока закон предусматривает…
Олег устало откинулся на спинку жесткой скамейки. Он больше не слышал Золину, а видел лишь красный помпон на сером фоне. И ему померещилось, будто это вовсе не шарик, собранный из алых шелковые нитей, а фонарь уличного светофора, в котором зажегся красный…
5
Олег
– «Купец» накрылся, - с сожалением сказал он, садясь на край своего стола, и вынул грязную, мятую пачку «Авроры».
– Третьи сутки не ночует дома.
– Из пачки густо сыпался табак на брюки, на пол.
– Найдется, - спокойно ответил Олег.
– Куда он денется. А Брянцев что?
– Баламутный какой-то Брянцев. То ли крутит, то ли взаправду ничего не знает… Короче, шестнадцатого и семнадцатого Говорков не работал.
– А сегодня? Ты не спросил?
– Сегодня тоже не появлялся. Запил, говорят.
– Все правильно. Вот смотри. Показания дает маленькая девочка, восьми лет: «Я учусь в первом классе во вторую смену. Занятия начинаются в 13.30. Сегодня, 25 апреля, я вышла из дому, как всегда, десять минут второго. Когда я спускалась с четвертого этажа, то увидела на площадке между четвертым и третьим этажами, у окна, двух дяденек. Сколько им лет, сказать не могу, так как не знаю. Но они не старые. Один - высокий, в черном пальто, в светлой кепке; на шее - шарф в клетку коричневого цвета. Другой - ниже ростом. Он стоял ко мне спиной, и я его не запомнила. Когда я проходила мимо, то увидела, что высокий прячет в карман большую связку ключей».
– Олег жирно подчеркнул красным карандашом слова: «высокий, в черном пальто, в светлой кепке; на шее - шарф в клетку коричневого цвета».
– А вот что показывает Доломидзе из двадцать первого: «Около двух часов дня в мою квартиру кто-то позвонил. Я открыла дверь. Передо мной стоял высокий молодой мужчина лет 23-24 в черном пальто, в шапке-ушанке под котик. Еще я заметила клетчатый коричневый шарф, который выбился из-под пальто. Лицо у мужчины было бледное; скуластый, брови черные. Он спросил, здесь ли живет Бубенцов. Я ответила, что Бубенцов здесь не живет и никогда не жил и что на нашей лестнице таких нет. Он извинился и сказал, что, наверное, спутал адрес».
– Будем считать, что Доломидзе крупно повезло. Как это? Выиграла сто тысяч на трамвайный билет.
– Гуляшкин засмеялся, почесал крупный, в порах, нос и закрыл глаза. Он любил вот так, на слух, улавливать какие-то мелочи, штришки, подмеченные в протоколе и упущенные при чтении глазами.
– Скуластый, бледный, брови черные… Ну-ка, прочти показания Климова.
Позвонил капитан Лубко:
– Тут дружинники гражданина одного привели. Задержан в кинотеатре «Марс». Назвался Васильевым, на самом деле Дюдюкин Владимир Андреевич. При обыске обнаружена связка ключей.
– Ого, - отозвался Олег.
– Я сейчас, - и повернулся к Гуляшкину: - Кажется, нас это заинтересует.
Прыгая через ступеньку, он сбежал вниз, во владения капитана.
– Который? Этот? Ну, пошли, - скомандовал он и пропустил парня вперед.
Молодой человек был высок; черное пальто, дешевое, но модное, хорошо сидело на нем. Когда он уселся возле стола, Олег убрал папки, бумаги и сказал:
– Посмотри-ка на меня. Что там у тебя под ногами?
– Ничего, - буркнул тот и покосился на Олега, недоброжелательно и боязливо.
Олег отметил, что у него черные густые брови.
– Звать-то как?
– Владимиром.
– Так. А фамилия?
– Дюдюкин.
– Хорошо. Живешь где?
– Солнечная, одиннадцать, квартира пятьдесят восемь.
– А не врешь?
– насмешливо, но не удивляясь, спросил Олег, чтобы скрыть впечатление от ответа.
– Можете проверить.
– Документы есть при себе?
– Нету.
– Как же ты ходишь по улицам без документов? Сколько тебе лет?