Напролом
Шрифт:
Телефон, стоявший на столике рядом с креслом Бобби, зазвонил. Бобби опасливо поднял трубку.
— Да… А, привет, Себ! — голос Бобби повеселел, но не очень.
— Это наш приятель, — пояснила Холли. — У нас его лошадь стоит.
— Видел, да? — Бобби скривился. — Тебе тоже прислали… — Некоторое время он слушал то, что ему говорили, потом сказал: — Нет, конечно, я не знаю, кто это сделал. Кто-то нас очень сильно не любит… Нет, конечно, это не правда! Я не собираюсь бросать дело. Ты не беспокойся, с кобылой твоей все в порядке. Я как раз сейчас щупал ей связку. Она холодная и
Он положил трубку. Вид у него был далеко не такой уверенный, как тон, которым он разговаривал по телефону.
— Еще один предусмотрительный владелец. У-у, крысы! Половина из них норовит сбежать, не дожидаясь, пока корабль пойдет ко дну. И половина еще не оплатила счета за прошлый месяц.
— А Себ оплатил? — спросила Холли. Бобби покачал головой.
— И хватает же наглости!..
— Он говорит, что получил заметку только вчера. Не всю газету, а только вырезку со статьей. Она пришла по почте. В обычном буром конверте.
Адрес напечатан на машинке. Конверт пришел из Лондона, как и все прочие.
— А что, всем владельцам прислали вырезки? — спросил я.
— Похоже, что да. Большинство из них звонили по телефону. Остальным я звонить не стал, так что не знаю.
Мы некоторое время посидели у камина. Я одолжил телефон, чтобы позвонить домой и получить сообщения с автоответчика, и перезвонил двум тренерам, которые предлагали мне участвовать в скачках на следующей неделе. Потом я позвонил двум жокеям, жившим в Ньюмаркете, и попросил подвезти меня завтра до Пламптона в Суссексе.
Они сказали, что уже договорились ехать вдвоем, и обещали подбросить.
— Ты сюда вернешься? — спросила Холли, когда я обо всем договорился.
Я посмотрел на ее обеспокоенное лицо. Бобби, похоже, тоже не имел ничего против. Я думал, что он вообще не хотел меня видеть с самого начала, но, похоже, ошибался.
— Останься, — коротко сказал он, и в его голосе звучала просьба, а не вражда.
— Да много ли с меня толку?
— Нам спокойнее, когда ты здесь, — ответила Холли.
Мне не особенно хотелось оставаться здесь из практических соображений.
Во вторник мне предстояли скачки в Девоне. Я предпочел поселиться в Ламборне, в частности, потому, что оттуда можно было доехать до любого ипподрома Англии и в тот же день вернуться домой. Ламборн был расположен в самом центре. Я виновато сказал:
— Мне все равно придется попросить кого-нибудь подвезти меня до Ламборна, потому что мне понадобится моя машина, чтобы во вторник доехать до Девона. Вот когда я во вторник вернусь в Ламборн, мы посмотрим, как будут обстоять дела, и тогда…
— Ладно, —
Я посмотрел на ее унылое лицо. В печали она казалась красивее, чем в радости. Такое с ней часто бывало. Внезапно мне в голову пришла одна мысль, и я, не раздумывая, напрямик спросил:
— Холли, ты что, беременна?
Глава 5
Бобби был ошарашен.
Холли пронзила меня взглядом своих светло-карих глаз, в которых читались тревога и возбуждение.
— С чего ты взял? — спросил Бобби.
— Не знаю.
— У нее только небольшая задержка. Мы еще не делали никаких анализов, — сказал Бобби. — Ты ему, наверно, сказала! — с упреком обратился он к Холли.
— Нет, я ему не говорила. — Холли покачала головой. — Я просто как раз подумала, как я была счастлива, когда проснулась в пятницу и почувствовала, что меня тошнит. И подумала — какая ирония судьбы! Мы столько времени хотели зачать ребенка, и вот, когда нам, наверно, наконец удалось, это случилось в такое время, когда нам только ребенка и не хватало.
Бобби нахмурился.
— Ты ему, наверно, сказала! — повторил он. Голос у него был раздраженный. Что он, ревнует, что ли?
— Да нет, я ему не говорила… — неуверенно сказала Холли.
— Ну да, вчера, когда вы ехали сюда! — настойчиво сказал Бобби.
— Послушай, — вмешался я. — Забудь о том, что я это сказал. Какое это имеет значение?
Бобби взглянул на меня с негодованием и, уже мягче, на Холли. Похоже, ему внезапно пришла в голову новая мысль.
— Это вроде того, о чем ты мне когда-то говорила? — недоверчиво спросил он. — Что вы с Китом читали мысли друг друга, когда были детьми?
Она неохотно кивнула.
— Но этого не было уже много лет.
— Да, теперь этого не бывает, — согласился я. — В смысле то, что было сейчас, — это случайность. Возврат к прошлому, так сказать. Наверно, больше этого не повторится.
«Ну а если и повторится, — подумал я, — буду думать, что говорю. Случайные мысли следует просеивать».
Я прекрасно понимал ревность Бобби, потому что сам почувствовал нечто подобное, когда Холли впервые сообщила мне, что влюбилась. Когда Холли призналась мне, в кого именно она влюбилась, ревность быстро сменилась более объяснимой тревогой, но я хорошо помню острое нежелание делить ее с кем бы то ни было. Как это так: мое место ближайшего друга займет какой-то чужак!
Честно говоря, эта внезапная ревность меня самого немного шокировала.
Я никогда раньше не задумывался о природе чувств, которые я испытываю к своей сестре, но тут принялся копаться в себе и сделал успокоившее меня, хотя и несколько печальное открытие, что Холли может сколько угодно спать с Бобби, меня это не волнует; я боялся утратить духовную близость с ней.
У меня, разумеется, были женщины и до того, как Холли вышла замуж, и после; но все это были просто недолговечные романчики, куда менее серьезные, чем то, что было у Холли и Бобби. «Ничего, — думал я, — у меня еще все впереди; может быть, когда-нибудь…» и прочие банальности в том же духе.