Направить в гестапо
Шрифт:
— Ну, и что ты сделал? — спросил Малыш, деловито пережевывая ветчину.
Легионер озорно подмигнул.
— На автобусной остановке меня подцепила проститутка — я был совсем юным в те дни. Представлял собой соблазн для женщин — особенно в постели. — Усмехнулся. — Эта цыпочка научила меня кой-чему, французскому языку в том числе, который потом очень пригодился.
— Тогда что заставило тебя пойти в Иностранный легион? — спросил Малыш. — Мне всегда это было непонятно.
— Как я уже сказал — выбора не было. Полиция начала интересоваться моей цыпочкой,
Он подошел к окну и встал, глядя в него.
— Эй, ты! — Легионер схватил чей-то сапог и запустил им в проходившего новобранца, находя, что это самый простой способ привлечь его внимание. — Мне нужно вычистить кой-какое снаряжение. Живо. И смотри, чисти как следует, если хочешь сохранить башку на плечах!
Новобранец шестидесяти с лишним лет, не по возрасту хилый и согбенный, обратил взгляд слезящихся глаз на Легионера. Легионер повел подбородком, и старик покорно зашаркал в казарму. Сейчас он был обречен чистить до блеска чужое снаряжение. В будущем его ждала более славная, но столь же бессмысленная участь; ему предстояло встретить так называемую геройскую смерть на берегу Днепра севернее Киева.
Легионер закрыл окно и погасил окурок.
— Всегда есть что-то худшее, — негромко произнес он.
X. Отправка на фронт
На другой день на стрельбище произошел весьма прискорбный случай: фельдфебель Брандт был убит. Четырьмя пулями прямо в лоб. Единственным утешением было то, что он не мог об этом знать. Смерть наверняка наступила мгновенно. Руководившего стрельбами офицера немедленно арестовали и беспрерывно допрашивали несколько часов подряд, однако в конце концов отпустили.
Малыш с Портой вызвались исполнить грязную работу по уборке тела. Пошли туда вместе и погрузили его в кузов грузовика.
— Чего он такой тяжелый? — недовольно проворчат Малыш. — Казалось бы, должен потерять немного веса после того, как вышла душа.
— Не было у него никакой души, — буркнул Порта.
Они влезли в кузов, достали колоду карт, сели по разные стороны покойного фельдфебеля Брандта и стали использовать его труп вместо стола. Порта полез в задний карман и вытащил бутылку шнапса. Протянул ее Малышу.
— Спасибо. — Малыш взял бутылку и отпил большой глоток. Вытер рот тыльной стороной ладони, фыркнул и сплюнул. — Мы с Юлиусом выстрелили одновременно. В один момент — не могу сказать, кто поразил первым этого ублюдка.
Порта протянул руку за бутылкой и, припомнив ту сцену, рассмеялся.
— Видел, как те позеленели? Когда это произошло, выглядели так, будто их вот-вот вырвет. Они прекрасно поняли, что мы сделали это умышленно, только ничего не смогут доказать. Спорим, наши вечером выставят нам выпивку?
— Будем надеяться, — сказал Малыш и снова плюнул на их ломберный стол. — Как думаешь, этот хмырь уже в аду?
— А где
— Вот именно. — Малыш снова взял бутылку и задумчиво посмотрел на нее. — Интересно, примет ли Он нас, когда придет наше время? Как предполагаешь?
— Я не предполагаю. — Порта стасовал и быстро раздал карты. — Есть более важные вещи, о которых приходится думать. Бери свои карты, давай играть.
— Ладно. — Малыш поставил бутылку, послушно взял карты с широкой спины фельдфебеля и бросил на них беглый взгляд. Вся земля вокруг была забрызгана его мозгами — видел? Когда мы поднимали его? Вся земля.
— Ну и что?
— Ничего. — Малыш пожал плечами. — Спросил просто, видел ты их, вот и все. — Внезапно ему пришла новая мысль, он положил карты и широко улыбнулся Порте. — Знаешь, что, пойду, навещу его зазнобу, вот что я сделаю. Утешу ее, понимаешь? Скажу, что он все равно был гнусным, паршивым ублюдком, так что она ничего не потеряла — тем более, если я лягу с ней постель. И она будет приятно удивлена. В конце концов, — рассудительно продолжал он, — это будет справедливо — я шлепнул ее хахаля, и будет правильно, если я ублажу ее. Пожалуй, можно сказать, что это мой долг.
— Да, — торжественно согласился Порта. — Это блестящая мысль. Мне нравится. Придти в голову она могла только такому великодушному человеку, как ты. Если на то пошло, я не уверен, что это не долг всей роты.
Они допили шнапс и выбросили пустую бутылку. Порта широким жестом выложил свои карты на спину фельдфебеля.
— Полный дом, — спокойно сказал он.
Когда они подъехали к казармам, было уже поздно, поэтому парни просто оставили грузовик, бросив труп в кузове. Обнаружили его почти неделю спустя.
Через несколько дней, когда полк получил приказ готовиться к отправке, во двор вошел небольшой отряд новичков. Кое-кто из нас стоял у окон, наблюдая за ними, потом вдруг Старик обернулся и крикнул Легионеру:
— Эй, Альфред! Иди, взгляни!
Легионер протиснулся вперед и посмотрел туда, куда указывал пальцем Старик.
— Ну и ну, черт возьми! — Он засмеялся и весело ткнул Старика в бок. — Да ведь это наш старый приятель штабс-фельдфебель! Давай его поприветствуем!
Они распахнули окно, закричали и замахали руками. Штабс-фельдфебель Штальшмидт поднял взгляд. И, видимо, сразу узнал их, потому что даже с того расстояния я увидел, как он побледнел. Рядом с ним шел обер-ефрейтор Штевер. Он бросил быстрый взгляд на окно и с полными ужаса глазами отвернулся. Мучивший его кошмар стал явью.
Порта, просунув голову между Легионером и Стариком, выкрикнул насмешливое приветствие.
— Едва успел! Мы скоро отбываем; еще пара дней, и ты мог бы опоздать на поезд!
Колонна продолжала путь. В середине ее шел человек с трубой. На зеленом воротнике его мундира были видны следы черных петлиц СС. Проходя под окном, он взглянул вверх, его глаза на миг остановились с надеждой на Порте.
— Кто это? — спросил я. — Твой друг?
Порта улыбнулся.
— Просто деловой знакомый.