Наполнить её

Сноу Дженика

— Хочешь еще? — я говорю в ее мокрую плоть. Я впиваюсь пальцами в ее бока еще сильнее, зная, что утром на ее мягкой коже будут синяки. Но черт, это заводит меня еще больше. Знание того, что мои следы будут на ней, заставляет мой член дергаться под молнией, и предэякулят капает с кончика, образуя мокрое пятно на ткани моих джинсов.

— Да. Намного больше.

Я

рычу ей в знак одобрения и исследую вход в ее киску, засовывая свой язык внутрь и наружу из ее тесноты, глотая соки, пока он скользит по моему горлу.

Теперь Кэсси на цыпочках, как эта нежная красавица, которая вот-вот кончит, как развратная гребаная девчонка, которой она является. Единственная, в которую могу превратить ее только я.

Черт, мне нравится знать, что я единственный, кто может получить это от нее.

— Дай мне это, детка. Дай мне все это.

— Да, — кричит Кэсси. — Я кончаю.

И да, она это делает.

Я облизываю и сосу ее киску быстрее, сильнее. Мне необходимо, чтобы она кончила, как нужно, черт возьми, дышать.

— Майкл, — умоляет она.

А затем она кончает на меня, толкая свою киску мне в лицо, трясь пиздой о мой рот, душит меня своими сладкими соками. Я рычу, тянусь вниз и поглаживаю свой член через штаны.

Ее пронзительный крик почти заставляет меня кончить в мои долбанные штаны.

Когда Кэсси обмякает у стены, я встаю, разворачиваю ее и притягиваю к себе. Я обхватываю ее шею и беззвучно целую, погружая свой язык в ее рот и вынимая его, заставляя ее пробовать себя на вкус.

Она моя.

Безвозвратно.

Несомненно.

Навсегда.

Эпилог второй

Майкл

Год спустя

— Вот эта маленькая горошинка? — спрашиваю я и смотрю на экран.

— Вот эта маленькая горошинка, — говорит доктор и указывает на точку на экране. — А это, — добавляет она, указывая на маленькую мерцающую вспышку на экране, —

это сердцебиение вашего ребенка. — Затем стук сердца нашего ребенка наполняет комнату самым великолепным звуком, который я когда-либо слышал.

Я начинаю улыбаться, глядя на экран, затем смотрю на Кэсси. Она тихонько посмеивается.

Я чувствую, как мои глаза расширяются, когда я смотрю на маленькое чудо, которое мы с Кэсси сотворили. Я держу ее за руку, ее обручальное кольцо врезается в мою ладонь и заставляет меня вспомнить день нашей свадьбы и то, что я хотел бы снова жениться на ней.

Я смотрю на женщину, владелицу моего сердца, на ту, ради которой я готов сделать все, и чувствую, как все во мне напрягается. Она — мой мир. Сжав ее руку, я заставляю себя не сломаться и не заплакать. Я просто чертовски счастлив сейчас. У нее слезы на глазах, слезы счастья.

Каждая собственническая часть моего тела вздымается. Это моя женщина. Она носит моего ребенка.

Все, черт возьми, в порядке с миром.

— Вы можете сказать, мальчик это или девочка? — спрашивает Кэсси, и я снова обращаю внимание на монитор.

Доктор тихо смеется.

— Извините, еще слишком рано для этого.

Я улыбаюсь, потому что, по правде говоря, я хотел бы узнать это в тот большой день, когда родится наш ребенок. Но опять же, если Кэсси хочет знать, пусть так и будет. Все будет так, как она хочет. Всегда.

Снова взглянув на Кэсси, я вижу, что она улыбается от уха до уха.

— У нас будет ребенок, — произносит она так тихо, что знаю, она говорит это только мне.

— Ребенок, — соглашаюсь я в ответ и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в губы. — Я люблю тебя. — Я смотрю в ее глаза, эти большие, красивые глаза, от которых мое сердце замирает — как и каждый раз, когда я гляжу в них.

— Я тоже тебя люблю, — отвечает она.

Я не думал, что это возможно, но ее слова заставляют меня еще больше безумно влюбиться в нее.

КОНЕЦ.