Наполеон

Дизайн обложки Екатерины Ферез

Меня мало задевают пересуды обо мне парижан: они сродни надоедливым мухам, которые только и делают, что жужжат: мнения их подобны тому, как ежели бы обезьяна взялась судить о метафизике.

С того времени, как я стал во главе государства, я советовался только с самим собой, и это меня вполне устраивало: совершать ошибки я начал

только тогда, когда стал прислушиваться к тому, что говорят советники.

Слабость происходит от лени или по недоверию к самому себе: несчастны те, которые слабы по сим двум причинам разом: если речь идет о частном лице, то это – ничтожный человек, если же о монархе, то он ничтожен вдвойне.

Дурак имеет великое преимущество перед человеком образованным: он всегда доволен собой.

Вы хотите узнать, надежны ли ваши друзья? Для сего надобно оказаться в несчастии.

Старые, подновленные штукатуркой, монархии существуют, доколе народ не почувствует в себе силы: в подобных сооружениях порча всегда идет от самого основания.

Самое верное средство остаться бедным – быть честным человеком.

Десяток говорунов производит больше шума, нежели десять тысяч, которые молчат: в этом заключается средство к достижению успеха тех, кто лает с трибун.

В революциях мы сталкиваемся с людьми двух сортов: теми, кто их совершает, и с использующими оные в своих целях.

Я осыпал золотом моих сподвижников: но мне надобно было понимать, что, разбогатев, человеку уже не хочется подвергать себя смертельной опасности.

Победа всегда достойна похвалы, независимо от того, что ведет к ней – удача или талант военачальника.

Самое важное в политике – следовать своей цели: средства ничего не значат.

Надобно править людьми, пользуясь упряжью, которая надета на них сейчас, а не той, что была в прежние времена.

Все в этой жизни есть предмет расчета: нужно держаться середины между добром и злом.

Легче создавать

законы, чем следовать им.

Я создал мой век сам для себя, так же, как и я был создан для него.

Совершаемые другими глупости отнюдь не помогают нам стать умнее.

В отречении монарха есть своего рода ирония: он отрекается тогда, когда с властью его уже не считаются.

Государь всегда должен обещать только то, что он намеревается исполнить.

Закон должен быть ясным, точным и единообразным: толковать его – значит допускать искажения.

1. Как ни странно, Наполеон вовсе не был французом: родным языком будущего императора был корсиканский диалект итальянского. Французским он овладел намного позже, и довольно узнаваемый акцент оставался у Бонапарта до конца жизни.

2. Вопреки устоявшемуся мнению, Наполеон не был низкорослым. На самом деле, согласно отчету врача Франческо Антоммарки, производившего вскрытие тела императора на острове Святой Елены в присутствии 18 свидетелей, его полный рост «от пяток до макушки» составлял 5 футов 2 дюйма 4 линии. В переводе на привычные нам единицы – это 169 см. Как получилась такая цифра? Во времена Наполеона у французов существовала мера длины туаз (toise), равная 1,949 м. В 1 туазе содержалось 6 футов (pied), в 1 футе – 12 дюймов (pouce), а в 1 дюйме – 12 линий (ligne). Таким образом, один фут был равен 0,3248 м, один дюйм – 0,0270 м, а одна линия – 0,002255 м.

Проведем простейший расчет:

Отбросив небольшую погрешность, получаем рост в 169 см. Поскольку Наполеону в момент смерти был 51 год, а позвонки с возрастом имеют обыкновение немного оседать, то смело можно утверждать, что рост Наполеона в пору расцвета его карьеры не был меньше 170 см. А это не так мало. Во всяком случае, во французской линейной пехоте в 1805–1811 гг. рост до 160 см имели 18 % солдат, рост от 160 до 170 см – 63 % солдат, а рост свыше 180 см – лишь около 1 % солдат. Люди ростом выше 180 см были редчайшим исключением. То есть Наполеон не только не был «коротышкой», но он был выше двух третей своих солдат. А по отношению к основной массе населения Франции в то время он был просто высоким человеком.

3. По свидетельствам современников, Наполеон очень мало спал – в среднем по 3–4 часа в сутки. Мало спали многие великие люди. Но Наполеона отличало еще и то, что он мгновенно засыпал перед сражениями, а затем как ни в чем не бывало командовал войсками и одерживал победы.

4. За безжалостным, закаленным в боях фасадом Наполеона скрывался романтик, который писал сентиментальные любовные письма. В 1795 году он даже написал романтическую новеллу «Клиссон и Евгения», которая представляет собой краткий (всего 17 страниц) рассказ, считающийся отчасти автобиографическим, так как отражает отношения молодого Наполеона Бонапарта с Дезире Клари, его первой несложившейся любовью.