Напасть

Сотников Игорь

– Могу уступить, и совсем недорого, – Бу вновь удивляет как Аза, так и девицу, чуть ли не дернувшуюся от неожиданности сказанного.– К тому же я не шучу. —Добавляет Бу.

Заметив недоумение в глазах девушки, Бу протянул свою руку к сумке и, к отчаянию девицы, забрав сумку, положил её к себе на колени.

– И за сколько вы бы мне её уступили? – наконец-то собравшись, и вылепив из себя образ бесстрастности, девушка устремила свой взгляд на Бу.

– А сколько вам не жалко? – ответ Бу, несмотря на всю свою видимую несерьезность, тем не менее звучит серьёзно, и по странной,

неведомой для области чувств обставленности сказанного, которая скорее всего, может быть определена только интуицией, не вызывает у девушки иных чувств, кроме как серьёзности. Ну, а когда девушка становится на путь серьёзности, то от неё можно ожидать всякого, в том числе и натужного смеха, которым она пытается прикрыть своё отношение ко всему этому.

– Мы меня разыгрываете? – рассмеялась в ответ эта девушка.

– Ну, как хотите, – Бу, к ужасу девицы встаёт, затем возвращает свой стул на прежнее место. После чего что-то шепчет своему товарищу, который тоже поднимается с места и, перекинув сумку через плечо, собирается было последовать за другом, но, заметив обращённый на него взгляд девушки, останавливается, и после небольшого раздумья, подходит к ней.

– В три дня уложитесь? – нагнувшись к самому уху девушки, прошептал Бу.

– Да, – как заворожённая ответила она.

– И запомните. Сколько не жалко, – продолжает шептать Бу.

– Да. – Как мантру повторяет девушка.

– Только не перепутайте. И будьте очень аккуратны с использованием этимологии этого слова, – эхом отдаются его слова в её ушах.

– Да. – Следует её ответ.

– Ты это с кем тут разговариваешь? – обращённый к ней вопрос подошедшего со спины, не просто элегантно, а с определённым изыском одетого незнакомца, видимо, питающего страсть ко всяким побрякушкам на пальцах, с которых на вас, отстранив всех своих соседей в тень, посматривает очень большой рубин, определённо выводит девушку из транса. И она без сомнения сильно взволнованная, вскакивает на ноги и начинает озираться по сторонам в поисках кого-то неизвестного.

– Ты кого там потеряла? – всё ухмыляется этот элегантный незнакомец.

– Не знаю, Макс, – девушка, остановившись на месте с очень задумчивым видом, уставилась на скривившегося в усмешке, такого всего модного Макса.

– И не говори. С утра одни загадки. – Макс усевшись за стол, дабы время не терять, сразу принялся за изучение меню. – Сам жрёт, а меня кормит одними загадками, сколько не жалко. – В нос пробубнил Макс.

– Что ты сказал? – испуганно спросила девушка.

**********

– Они думают, что мы, однажды вложившись в них, так сказать, выгодно поместив наши капиталовложения, теперь будем всю жизнь безотчётно слушать, как они будут нам капать на голову, – запивает эти слова минеральной водой Леонтий, строгий во всём, в том числе и в своей внешности. Где его пробор на голове однозначно взывает к вашей упорядоченности и порядочности, каковая подразумевает не смеяться над скудными попытками носителя этих остатков волосяного покрова, прикрыть взывающую к небесам

и солнцу свою лучезарную плешь.

– На твою плешь, – не знающий порядочных слов, но имеющий уважение к стальным кулакам охранника Леонтия Гере, Макс смиренно поддакивает, но в тоже время, про себя кроя того по чём свет.

– А ты, чего не ешь? – заметив, что Макс не слишком сильно налегает на заказанное, Леонтий, сам любящий хорошо закусить, видит в этом какую-то скрытую причину.

– Ну, вы ведь меня не поесть позвали? – Макс хоть и не прочь чего-нибудь перекусить, но видимо память у Леонтия совсем отшибло, и он забыл, что прежде чем предлагать кому-то чего-нибудь отведать, было бы неплохо предусмотреть на гостя сервировку стола.

– Ну, одно другому не мешает, – Леонтий, закинув в себя предположительно чего-то очень вкусного, с видимым уже наслаждением начал довольствоваться своим обедом.

– Так ты, сука, приборы организуй, тогда и я порадуюсь за себя, – ответная улыбка Макса просто непередаваема всем своим нагромождением эмоциональности.

– Ладно уж, не буду тебя больше смущать. – Видимо, Леонтий, решив, что его гость уже должным образом настроен, (будь голоден – вот призыв, которому следует Леонтий), наконец-то, соизволил перейти к делу.

– Тут у меня произошло небольшое затруднение с одной небезызвестной тебе особой. – Леонтий, проговорив это первое предложение, очень внимательно посмотрел на Макса, пытаясь по его виду определить, насколько всё-таки известна эта особа Максу. Но не подаваемость его вида успокоила Леонтия, и он, дабы не мешкать, продолжает начатое.

– Так вот, увещевать резону больше нет, и остаётся только один выход – чтобы, теперь она увещевала меня, – жёсткость сказанного Леонтием, холодком пробежалось по телу Макса, знающего не понаслышке, что скрывается за всеми этими увещеваниями.

– Вот тебе, – достав приготовленный пакет, и положив его сбоку на стол, определённо ближе к себе, Леонтий таким демонстративным образом ждёт реакции на это: «вот тебе». На что Максу, только и остается, как ждать информативной части поручения.

– Будешь действовать по старой схеме, – Леонтий, что-то там обдумывая, похлопал пальцами по конверту.

– Ну, и всё его содержимое будет твоей платой за эту маленькую услугу, – Леонтий, наконец-то, немного пододвинул конверт в сторону Макса, который, заметив разрешение в глазах Леонтия, взял конверт и, не удержавшись от соблазна любопытства, сразу же спросил:

– А сколько здесь? – чем мгновенно заставил Леонтия бросить на него суровый взгляд.

– Не знаю, – первые слова не просто удивили Макса, а в некотором роде даже испугали.

– Ведь всё относительно. Как для меня, то тут столько, сколько мне не жалко, а для кого-то другого, и этого будет жалко. Так что разве можно точно ответить на этот вопрос? Нет, только приблизительно. Будем считать, что там, около, до округления того.

Продолжение речи Леонтия немного успокоило Макса, знавшего его слабость ко всякого рода мудрствованиям, которые и привели того к посещениям какой-то там школы йога-хренотени.